Ледяной свидетель - Алексей Макеев

– Врешь ты, Иголкин, – заметил на это Крячко. – Ведь я поднимал дело о нападении на инкассаторов в Мневниках. Ты там проходил как подозреваемый, но доказать твою вину не удалось. И вместе с тобой проходил Петелин, тоже как подозреваемый. Так что знать ты его точно знаешь.

– Ну, может, где в коридоре у вас и встречались, – пожал плечами задержанный. – И что с того? Я же говорю, дело давнее, всех не упомнишь, с кем вместе на допросы таскали.

– Давние дела нас тоже интересуют, Иголкин, – снова заговорил Гуров. – Но гораздо больше нам интересно другое преступление, совсем недавнее, которое ваша группа совершила минувшей ночью. Я имею в виду убийство Павла Петелина. Вы думали, что вас никто не увидит и это убийство останется нераскрытым, как те, давние дела. Но случилось иначе. У нас имеются свидетели, которые видели ваши машины. А теперь у нас на руках и ваше оружие. Будет нетрудно выяснить, из какого именно пистолета или карабина был убит Петелин. И какие пули засели в стенах его дома – ведь там вели огонь несколько человек. Будь уверен, мы все выясним и докажем вину каждого из вашей группы.

На этот раз Иголкин действительно растерялся. Видимо, он не подозревал, что их схватили по следам вчерашнего убийства. Быстрота, с которой действовали оперативники, как видно, произвела на него впечатление. Однако он решил держаться прежней линии – «ничего не знаю, ничего не скажу».

– Не знаю, о чем вы говорите, – упрямо повторил он. – Лично я ни в каком убийстве не участвовал.

– А брат твой? – мягко спросил Гуров.

– Что брат? Что брат?! – вскинулся Иголкин. – Он тут вообще ни при чем! Вы его в эти дела не путайте! Когда дело в Мневниках было, он вообще еще пацаном был!

– Но ведь я сейчас не про Мневники говорю, а про Ключи, – пояснил Гуров. – Вот я и спрашиваю: твой брат Роман в этом убийстве участвовал?

– Не был Ромка в Ключах! – твердо заявил Иголкин. – Нечего его впутывать в это дело!

И вновь Гуров заметил, как в глазах задержанного мелькнул испуг, а может, досада. И было понятно почему: он невольно проговорился.

– Ну вот, кое-что мы выяснили, – удовлетворенно проговорил сыщик. – Давай, Стас, внеси в протокол этот момент: Александр Иголкин признает, что он был в поселке Ключи, но утверждает, что его брат Роман там не был.

– Где я признаю?! – закричал задержанный, вскочив со стула. – Чего ты лепишь, волчара?! Я еще ничего не признал! Нечего на меня вешать!

– Ты сядь, Иголкин, успокойся, – сказал Гуров. – Хотя, если тебе удобнее, мы стул уберем, будешь стоя на вопросы отвечать. А отвечать тебе все равно придется. На тебе убийство висит, и на этот раз отмазаться тебе не удастся. Загремишь по полной, с отягчающими обстоятельствами. Знаешь, наверное, сколько там? Статья 105-я, пункт «2ж», убийство, совершенное организованной группой. До двадцати лет, между прочим. И брат твой туда же пойдет. Потому что никаких данных, что он не ездил в Ключи, у нас нет. Зато имеются косвенные доказательства, что он участвовал в этом преступлении наравне с вами. И получит он, как и ты, те же двадцать лет. Ну, может, чуть поменьше, как совершивший преступление впервые. Сколько ему сейчас, двадцать? Значит, лет в тридцать пять выйдет на свободу…

– Да не участвовал он в этом, не участвовал! – вскричал Иголкин. Как видно, он и вправду любил своего брата, так что слова о таком крупном сроке для Романа были для него невыносимы.

– Ну, вот и докажи, что не участвовал! – заявил ему Гуров. – Объясни, кто на самом деле убил Петелина. И зачем это понадобилось. Деньги, что ли, он ваши присвоил?

– Деньги, деньги… – повторил вслед за сыщиком задержанный. Видно было, что в нем происходит внутренняя борьба, он старается принять верное решение. – А что, правда есть свидетели, которые машины видели? – неожиданно спросил он у Гурова.

Сыщик не стал в ответ произносить знаменитое «Здесь вопросы задаем мы», а вместо этого ответил:

– Да, есть свидетели. Один запомнил номер джипа, принадлежащего Алдонину. Так мы на вас и вышли. Но главной уликой против вас станут пули. Оружие вы не выбросили, вот ваша ошибка. Видно, жаба заела, жалко стало.

– Жалко стало, это верно, – кивнул Иголкин. – У всех стволы классные были, не хотелось выбрасывать. Особенно у Игорька.

– У Алдонина, значит?

– Ну да.

– Пистолет?

– Ну да, американский, «смит-и-вессон», – подтвердил задержанный. – Он первый и сказал, что оставит ствол. Ну, а за ним и остальные так сделали. Только погодите! – встрепенулся Иголкин. – Давай задний ход! Это получается, я уже показания даю, а мы еще ни о чем не договорились. Так не пойдет!

– А о чем ты хочешь договориться? – поинтересовался Гуров.

– Ясное дело, о чем! Тут надо оформить сделку со следствием. Чтобы мое дело рассматривалось в особом порядке, без этих всех…

– Без допроса и прений сторон? – подсказал Крячко.

– Ну да. Ну, и срок чтобы тоже был такой… реальный. Да, и главное, чтобы Ромке тоже такую сделку оформили.

– Брат у тебя совершеннолетний, он сам за себя решит, – напомнил Гуров.

– Решит он, как же… – проворчал старший Иголкин. – Гонору у него куча. Как упрется рогом, так и будет стоять. А вы потом на него всех собак повесите, я вас знаю. Давайте на него тоже сделку оформлять, и чтобы на допросы его не таскали, иначе я не согласен.

– От допросов мы твоего брата освободить никак не можем, – покачал головой Гуров. – Но и собак на него вешать, как ты выражаешься, никто не собирается. Захочет – сам сделает признание и пойдет на сделку со следствием.

– Давайте вот как сделаем, – предложил Иголкин. – Вы дайте мне с ним минуток десять пообщаться. Я ему расклад покажу, и уж тогда вы с ним говорить будете. Идет?

– Нет, это не по правилам… – начал было Крячко.

Гуров перебил его:

– Постой, Стас, не спеши, тут особый случай. – И, повернувшись к задержанному, заявил: – Хорошо, мы дадим тебе возможность поговорить с братом. Даже время ограничивать не будем. Пусть не десять минут, а полчаса, даже час потребуется – мы согласны. И подслушивать не станем, о чем вы говорите. Но потом мы ждем от каждого из вас подробных признательных показаний. И не только от тебя, но и от Романа. Согласен?

– Конечно, согласен! – кивнул Иголкин.

– Давай, вызывай конвой, – повернулся Лев к Крячко, – пусть отведут Александра к младшему брату в бокс.

В кабинет вошли двое конвойных и увели задержанного. Гуров включил чайник, достал из стола пакет с сушками.

– Давай, Стас, подкрепимся маленько, пока там Саша Иголкин разговор по душам с братом ведет.

– Подкрепиться – это, конечно, дело хорошее, я за, – ответил Крячко, придвигаясь вместе со стулом к столу. – Только сомневаюсь, что ты принял правильное решение. Смотри, как может получиться: сейчас младший брат упрется, начнет кричать про воровскую солидарность, упрекать старшего, что тот ссучился. Тому обидно станет, он, глядишь, и передумает. Так что мы не только второе признание не получим, но и первое потеряем.