Плата за красоту - Нора Робертс

– Уверена, ты добьешься успеха.

– Спасибо. – Он чуть не прослезился. – Знаете, как нелегко мне это дается. Столько ударов, столько разочарований. Иногда хочется сложить руки, отступиться, и будь что будет…

Он взмахнул рукой, словно не мог справиться со своими чувствами. Секретарша сочувственно покивала, протянула ему салфетку.

– Спасибо. – Он осторожно промокнул глаза. – Извините… Но я должен сделать эту статуэтку. И мне нужен для этого самый лучший мастер. Вы не думайте, я заплачу. Я накопил достаточно денег. Понадобится – приплачу еще.

– Тебе не придется приплачивать, – покровительственно сказала женщина, похлопала его по руке и уткнулась в монитор. – Сейчас посмотрим… Три года назад? Скорее всего это был Уайтсмит. Студенты часто заказывают ему отливать скульптурные работы.

Она защелкала по клавиатуре пальцами с хищными алыми ноготками и подмигнула Райану.

– Не бойся, получишь ты свою пятерку.

– Спасибо вам за помощь. Я когда ехал сюда, так и почувствовал, что сегодня будет удачный день. Какие красивые у вас ногти. Этот цвет вам очень идет.

Поиск занял меньше десяти минут.

– Ну вот, я же говорила. Пит Уайтсмит. Он у нас самый лучший. Другого такого не сыскать. Я и парнишку вспомнила, про которого ты говоришь. Его звали Гаррисон Мазере. Способный был студент, но ты рисуешь лучше. – Она по-матерински улыбнулась застенчивому молодому человеку.

– Он часто здесь бывал? Я имею в виду Гаррисона.

– Да, сделал тут несколько работ. Все время вертелся около Пита. Нервный такой мальчик, дерганый. Вот и бронзовый «Давид с пращой». Тот самый.

– Отлично. Просто поразительно! А Уайтсмит все еще здесь работает?

– Еще бы, он наш главный мастер. Ты иди в литейный цех и скажи Питу, что я велела отнестись к тебе по-особому.

– Прямо не знаю, как вас благодарить.

– Сколько возьмешь за портрет моих детей?

– Для вас – бесплатно, – улыбнулся «студент».

– Конечно, помню.

Уайтсмит вытер пот с лица. Такое лицо следовало бы высечь в граните – твердое, с жесткими складками, с глубокими морщинами. Голова мастера была похожа на пулю – сверху узкая, книзу расширяющаяся. Голос сиплый, зычный, способный заглушить рев печей и лязг металла.

– И вы сделали для него эту статуэтку? Уайтсмит посмотрел на рисунок.

– Да. Гарри очень из-за нее волновался. Написал для меня формулу бронзового сплава. Хотел, чтобы я добавил свинца. Тогда патина образуется быстрее. Ты вот что, подожди-ка меня на улице. У меня сейчас будет перерыв, и я выйду. Потолкуем.

Снаружи, вдали от грохота, разговаривать было легче.

– Я двадцать пять лет литьем занимаюсь, – сказал Уайтсмит, затягиваясь «Кэмелом». – Но я помню ту статуэтку. Классная была вещица. Работать с ней было одно удовольствие.

– И много вы для него сделали работ?

– Для Гарри? Четыре, может, пять. Мы с ним пару лет сотрудничали. Но «Давид» был лучше всех. Когда Гарри принес форму и восковой макет, я сразу понял: это класс. Кстати говоря, после этого мы с ним вместе и не работали.

Мастер еще раз затянулся, выпустил струю дыма.

– В самом деле?

– Да. По-моему, он больше здесь не показывался. Студенты – народ такой. – Он пожал плечами. – Помаячили немножко и исчезли, сам знаешь.

– А еще с кем-нибудь он работал?

– Мне кажется, только со мной. Гарри очень интересовался литьем. Большинству студентов на это наплевать, они зациклены на искусстве. – Это слово Уайтсмит произнес со снисходительной улыбкой. – А я тебе скажу, парень, что художественное литье – это и есть самое настоящее искусство. Хороший литейщик – настоящий художник.

– Это точно! Именно поэтому я хотел разыскать не кого-нибудь, а только вас. «Давид» сделан просто идеально.

– То-то. – Уайтсмит довольно кивнул головой. – Среди художников попадаются такие снобы, не приведи господь. Для них мы, мастера, – пустое место, рабочий инструмент. А я, между прочим, и художник, и ученый, понял? Если у вашего брата получилась хорошая скульптура, то надо меня благодарить. Но благодарности от вас не дождешься.

– Я знал одного литейщика в Толедо, – вздохнул Райан. – Для меня он был как бог. Честное слово. Надеюсь, Гаррисон вас поблагодарил?

– Да, он был воспитанный парень.

– А из чего был макет?

– Силиконовый. Но это материал тонкий. – Уайтсмит затянулся последний раз и отшвырнул окурок в сторону. – Очень легко напортачить – пустить морщинку или сделать вмятину. Но Гарри знал свое дело. А я работаю с любыми материалами – с воском, песком, глиной, пластиком, – мне все равно. Чистовую обработку тоже делаю. Я универсал. Только терпеть не могу, когда меня торопят, г – А Гарри вас торопил?

– Да, с этим последним заказом он меня прямо загонял. – Уайтсмит недовольно фыркнул. – Можно было подумать, что это сам Леонардо да Винчи не успевает к сроку. – Он пожал плечами. – Но вообще-то парнишка был ничего. Талантливый.

На всякий случай, почти не надеясь на удачу, Райан достал набросок «Смуглой Дамы».

– Как вам эта? Уайтсмит поджал губы:

– Шикарная бабенка. Я бы ее отлил с удовольствием. С чем придется работать?

Райан напряг все свои скудные познания в скульптуре и сказал:

– Так, смесь воска с пластиком.

– Годится. Подправим, обожжем, отольем. Только смотри, чтобы воск без пузырьков был.

– Само собой.

Райан убрал рисунок, окончательно решив: это человек положительный, ни в чем дурном замешан быть не может.

– А Гарри всегда приезжал сюда один?

– Кажется, да, – ответил Уайтсмит и подозрительно прищурился. – А что?

– Да ничего. Просто мой приятель, который рассказал мне про вас, тоже сюда наведывался. И отзывался о вас очень высоко.

– Как его звали?

– Джеймс Криспин, – сымпровизировал Райан. – Он художник и сюда приезжал просто за компанию. У меня собственная формула бронзы, – добавил он. – Значит, вы сделаете мне отливку?

– Это моя работа.

– Вот и спасибо. – Райан протянул руку. – Созвонимся.

– Мне нравится эта девка, – кивнул Уайтсмит на рисунок. – Нечасто приходится работать с таким классным материалом. Не беспокойся, я сделаю ее как надо.

– Спасибо.

Весело насвистывая, Райан зашагал к машине. Выходило, что утро прошло не зря.

В это время на стоянке затормозил подъехавший автомобиль. Оттуда вышел детектив Кук, с любопытством взглянул на Райана.

– Доброе утро.

Райан небрежно кивнул, поправил свои розовые очочки и неспешно зашагал дальше, а Кук направился к конторе.