Опасные удовольствия - Наталия Левитина

А жертва сама шла в руки. Деятельный налоговый полицейский возник на пороге с вопросом «где Андрей?» и требованием бутерброда.

– С утра во рту ни крошки. А денег нет. Все продул, – объяснил он. – Андрей скоро придет? Он мне нужен.

Дирли-Ду и Максим подскочили к Константину, повалили его на диван и принялись душить.

– За что? – кричал и отбивался капитан. – Я есть хочу, а не группового секса! Пожрать дайте!

Дирли-Ду, добрая и отзывчивая по натуре, вернулась на кухню и принялась мастерить крупный бутерброд. Максим еще разок врезал поверженному врагу подушкой.

– Какие-то вы сегодня интересные, – удивился Костя. – Шизики. У тебя новые очки?

– Новые! – язвительно ответил Макс. – Пришлось купить после той драки у «Сицилии». Из-за тебя, неугомонного, лишился любимых очков. Ты, вообще, спокойно жить умеешь? Без эксцессов? Зачем завлек меня в казино?

– Первый раз я так прогорел, Макс. Не из-за тебя ли, друг? Ты по жизни как, везучий?

– Везучий я, везучий. Только остался без машины еще на неопределенное время. А мне нельзя! Я журналист. Я должен быть одновременно в пяти местах.

– Возьми мою. Правда. Не огорчайся.

– Бутерброд!

Дирли-Ду внесла в комнату круглый поднос, на котором громоздилось нечто.

– А кофе будешь?

– У-у, – утвердительно промычал Костя набитым ртом.

– А в холодильнике хоть что-то осталось? – спросил Максим, с ужасом оглядывая неподъемную конструкцию. – Дай откусить.

– Не дам! – отодвинулся от Макса голодный капитан и прикрыл добычу плечом.

– Батон, котлета, кусок ветчины, капуста, помидор, сыр, петрушка… – перечисляла Дирли-Ду.

– Гель для волос, – вставил Максим.

– …яйцо, горчица, майонез, цыганский соус, гранат, черная икра.

– А икру я не нашел! – заволновался Костя.

– Да посмотри! Между капустой и ветчиной. Ты уже съел!

– И не почувствовал! – разочаровался капитан. – Вот блин!

– В холодильнике целая банка. Я вчера купила. И пиво, кстати. Упаковочка.

Услышав про пиво, Макс мгновенно исчез. А Дирли-Ду села на диван вплотную к Косте.

– Костя… – ласково начала она, прикасаясь к сильной руке Константина. – Ты уже активизировал военные действия против Куницына?

– Угу, – ответил капитан, увлеченно дожевывая котлету. – Он у меня в кармане.

– А нельзя остановиться?

– Что ты, Дирли! Нет, невозможно!

– Но я не хочу, не хочу, чтобы ты его губил! – отчаянно воскликнула Дирли-Ду. – Я раскаиваюсь в своем поступке. Я проклинаю тот момент, когда согласилась на твое предложение.

Костя напряженно молчал.

– Ну, прошу, не губи его! Он не такой уж плохой, как ты думаешь!

– Куницын – холодный, расчетливый делец. Он наносит вред государству и обществу.

– Пусть, пусть наносит вред. Но я не хочу участвовать в его разоблачении. Давай» сделаем монтаж, давай вырежем тот кусок пленки, где я травила Куницына снотворным, а ты взламывал сейф. Неужели у тебя мало кандидатур на скамью подсудимых? Почему именно он?

Костя сник и не отвечал. Дирли-Ду заглядывала ему в глаза и теребила за руку.

– Ну, обещай мне, пожалуйста, что не будешь топить Куницына! – Нет, не могу, – тихо, но твердо ответил Константин. – Он преступник.

– Я расскажу все Андрею!

Костя на секунду задумался:

– Да? Но ты ведь обещала не говорить!

– Расскажу, расскажу! – тоном вредной девчонки повторила Дирли-Ду.

– Ладно. Он, конечно, будет драться со мной за то, что я использовал тебя. Но Куницыну это не поможет. Теоретически Андрей на моей стороне. Он не питает нежных чувств к нефтяному магнату.

Дирли-Ду совсем расстроилась.

– Не обижайся, Дирли, – нежно попросил Константин и, подумав, притянул Дирли-Ду к себе. – Куницын не стоит твоих слез, поверь!

Макс с бутылкой в руке вошел в гостиную и изумленно посмотрел на слившуюся парочку.

– А что это вы здесь делаете? Без присмотра? Ну-ка, разбежались в стороны. Все Андрею доложу! Изменник! Изменница!

– Максим, забыла тебя предупредить. Там, в холодильнике, на розовой тарелке кусок мяса, но ты его не ешь. Мне показалось, оно уже с душком.

Колотов жалобно пискнул, как подбитый рябчик.

– А я уже съел. Весь, – со слезами в голосе сказал он. – Почему же ты сразу его не выкинула! Зачем оставила в холодильнике?! Боже, меня тошнит! И температура, кажется, поднимается. Вызывайте «скорую»!

Костя засмеялся, и Дирли-Ду тоже.

Через стеклянную стену было видно взлетное поле. По нему медленно, плавно двигались авиалайнеры, своими круглыми лбами напоминавшие исполинских дельфинов. Вдали то и дело, один за другим поднимались в воздух самолеты, их хвосты были украшены яркой символикой различных авиакомпаний.

Алекс и Ольга стояли у гигантской стеклянной стены, смотрели на взлетное поле и разговаривали. Роман сидел в кресле неподалеку, просматривая какие-то бумаги. Посадку на их рейс еще не объявили.

– Я тебе позвоню в Москву, Оля.

Между ними было расстояние в полтора метра. Алекс держал руки в карманах брюк, отодвинув назад полы светло-коричневого пиджака. Ольга играла замком маленькой сумочки, которая висела у нее через плечо на цепочке. Герр Шепарев был сегодня удивительно меланхоличен. В его глазах даже можно было заметить прозрачную дымку грусти и сожаления.

– Позвоню тебе, хорошо?

– Зачем? – повела плечом Ольга. Она усмехнулась и с иронией посмотрела на опечаленного капиталиста.

– Ну… Узнать, как долетели.

– Хорошо. Позвони.

Минуты три Алексей хранил молчание. Грусть при расставании с девушкой – это было для него внове. Неизведанные эмоции приятно щемили сердце.

– Чем ты будешь заниматься в Москве?

– Как обычно. Жить.

Ольга была холодна – так, словно это не она вчера днем в солнечном номере отеля, пока Роман ездил на какой-то нефтеперерабатывающий завод, таяла под руками Шепарева и, смеясь, отвечала на его поцелуи. Алекс не мог понять, испытывает ли она ту же печаль из-за необходимости расстаться.

– Костюм идеально подошел тебе.

– Да. Спасибо.

Дорогой костюм от Диора, прямо с осеннего показа в Париже, безупречно сидел на Ольге, добавляя ноту умиротворенности в ее агрессивно эффектную внешность. «О, ты подразорилась», – заметил Роман, наблюдая, как вертится перед зеркалом подруга. «Решила вознаградить себя за ужасно скучную поездку», – обманула Ольга.