Последний пассажир - Уилл Дин

Вижу, как Дэниел и Уолтер подходят к Мишель. Дэниел ведет на поводке кавказскую овчарку, и теперь пес выглядит безобидным, как щенок. Корабль выпускает из труб очередную порцию фейерверков, наполняя океанский воздух запахом серы.

Последние силы покидают меня, ноги подгибаются.

Фрэнни помогает мне подняться.

Она жестом предлагает мне снова посмотреть на экран на палубе. Я вижу вереницу из десяти или более человек в гротескных костюмах, со шрамами и ранами, с раздутыми лицами. Один из них одет в униформу портье. У другого – имитация глубокой раны на животе. Они улыбаются. С энтузиазмом машут мне.

Фрэнни обнимает меня за плечи.

– Все в полном порядке.

Глава 131

Просыпаюсь в ошеломлении.

Прошлым утром я снова поднялась на борт корабля. У меня не было выбора. Меня впустили через тот же люк, через который раньше заставили выпрыгнуть во время испытания. Я не могла понять, что вижу. Они не представляли, что делает с человеком такой шок.

Смотрю на свои часы – часы Уолтера – и замечаю, что проспала четырнадцать часов. Вот что значит иметь комнату на суше с запирающейся дверью и без скрытых камер.

Говорят, со мной случилась истерика, когда ведущие попытались взять у меня интервью перед камерами. Я спряталась и не верила ни единому их слову. Затем упала в обморок.

Потягиваюсь и отпиваю воды из стакана, стоящего на прикроватном столике. Никогда больше не буду воспринимать чистую, пригодную для питья, текущую из крана воду как нечто само собой разумеющееся.

Прошлым вечером, после того как Дэниел меня успокоил, медики провели тщательный осмотр и перевезли меня на лодке на берег. При виде «земли обетованной» меня охватило почти религиозное благоговение. После более чем недели, проведенной в океане, облегчение было ошеломляющим.

Скалы и деревья. Птицы. Дорожное движение. Огромный континент. Занавески в моем номере в «Хилтоне» задернуты. Плотные шторы. Дверь заперта на три замка, и я придвинула к ней все свои чемоданы для дополнительной защиты.

Высадив на берег, меня на вертолете доставили в город. Я с трудом удерживалась от того, чтобы не заснуть. У входа в отель меня поджидало невероятное зрелище. Тысячи кричащих людей, с телефонами в руках, все скандировали: «Каз Рипли, Каз Рипли». Некоторые напевали слова песни «Милая Кэролайн». Я была по горло сыта камерами. Объективами. Мне хотелось покоя. Фрэнни вместе с дюжиной сотрудников службы безопасности помогла мне пройти, а затем меня немного покормили. Но позже, закрывшись в номере, я продолжала слышать, как люди снаружи скандируют мое имя.

Фрэнни расспрашивала меня вместе с одним из организаторов шоу. Судя по поведению, он юрист. Она объяснила, что шесть телевизионных компаний выстроились в очередь, чтобы завтра взять интервью у меня и Уолтера, занявшего второе призовое место в шоу. Я ответила отказом. Они возразили, что это оговорено в контракте и что мне следует воспользоваться шансом и рассказать свою версию случившегося. Я снова отказалась.

Тогда они предложили помощь психологов. Услышав это, я закричала и потребовала, чтобы меня оставили в покое.

Фрэнни и Дэниел оказались профессиональными актерами. Когда Джен, сыгравшая Фрэнни, рассказала мне правду, я почувствовала себя полной дурой. Отец снова и снова обманывал меня, а теперь и они обманули. Девушка объяснила, что их работа заключалась в том, чтобы придать игре дополнительный уровень достоверности. Она сказала, что игра была сложной, но я никогда не подвергалась реальной опасности. Я никак на это не отреагировала. Не призналась, как горевала после ее прыжка. Как это пробудило воспоминания о самоубийстве моего отца. Я не стала объяснять, что такого рода психологическая боль представляет собой настоящую опасность. Восприятие – в глазах смотрящего. Мне причинили боль, и я все еще страдаю.

Сажусь в постели. Свежие простыни, мягкие подушки и новая хлопковая пижама, предоставленные отелем. Тепло, свет, еда, уединение.

Фрэнни, точнее – Джен, также поведала, что они с Дэниелом прошли тщательную подготовку. Первая помощь, реанимация, спасательные работы. Они все время были на подхвате.

Прошлым вечером я заказала еду в номер. Я так устала, так проголодалась. Пришла женщина с тележкой, и я через запертую дверь попросила ее оставить все снаружи и уйти. Она ответила, что я должна расписаться. Я заплакала. В конце концов женщина оставила мне еду и ушла. Я едва смогла что-то проглотить. Мне принесли сэндвич с картофелем фри, яблочный пирог и минеральную воду. Сделав глоток, я тут же выплюнула воду, решив, что в нее что-то подмешали. Потом попробовала еще раз и съела кусочек сэндвича, немного соленой картошки фри и ломтик яблочного пирога. Мне хотелось наесться досыта, но я не доверяла ни одному из блюд. Возможно, у меня сжался желудок. Затем, час спустя, приняв горячую ванну, я доела почти все. Вкус казался более насыщенным, чем все, что я когда-либо пробовала. Мясо приготовленного на углях цыпленка в сэндвиче, нарезанное кубиками сладкое яблоко, бекон с дымком. Я ела в ошеломленном молчании, радуясь, что испытание закончилось, но внутри была сломлена манипуляциями и обманом, предательством и ложью.

Проверяю свой телефон. Сорок три новых сообщения. Я пока не могу их читать. Выключаю мобильный.

Прошлым вечером мне объяснили перед камерой, что я выиграла пять миллионов долларов. Я ответила, что мне ничего не нужно. Это был приступ юношеской ярости. Я увидела лицо Уолтера, когда произнесла эти слова. Его глаза. Я подумала о том, чтобы отдать все деньги ему. Отвергнуть выигрыш. Но потом сказала организаторам: «Уолтер выиграл вместе со мной. Отдайте половину ему». Выражение моего лица было бесстрастным. Нас обоих снимали в прямом эфире и ожидали какой-то благодарности. Может быть, волнения, не знаю. Эмоционального интервью после шоу. Мы не дали им этого. Мы с Уолтером отвечали односложно и с затравленным выражением на лицах.

Подхожу к креслу и тяжело опускаюсь в него, протирая глаза.

Минувшим вечером я запаниковала в ванной и принялась завешивать зеркала и светильники полотенцами, простынями и всем, что было под рукой, а затем забилась в угол, подтянув колени к груди и дрожа всем телом.

Подумываю о том, чтобы включить телевизор, но не хочу его смотреть. Не хочу снова и снова сталкиваться с реальностью того, что я пережила.

Незадолго до полуночи я созвонилась по видеосвязи с Джеммой и мамой. Несмотря на слезы и улыбки, нам удалось немного поговорить. Мама была сбита с толку, благослови ее Господь, но, думаю, хотя бы на долю секунды она узнала меня. Джем спросила, как я справилась,