Рассказы - Роберт Альберт Блох

тебе тоже следует научиться узнавать, — сказал он. — Настоящие показушники. Ребята настолько богатые, что им только зарубежную модель подавай — голос с акцентом, французский набор настроек… — Он вздохнул. — Но те, что побогаче этих будут — да, есть и такие! — вот где мрак полнейший. Знаешь, за чем они к нам идут? За старыми моделями. Такими, что уже со всех производств сняты. Берут, отваливают за них золотые горы, делают им лицевую подтяжку, подкрашивают… ну а что они потом с ними делают — ей Богу, не знаю. По-моему, это уже какие-то комплексы.

Харриган пожал плечами, давая понять, что закрывает тему, и повел юнца вдоль большой партии в уличном стенде. Вопиющие баннеры трепыхались на растяжках:

Б/У ЖЕНЩИНЫ.

ГАРАНТИЯ ОДНОГО ЭКС-ВЛАДЕЛЬЦА

ВЫ БУДЕТЕ УДОВЛЕТВОРЕНЫ — ИНАЧЕ НИКАК!

— Вот с этих ты и начнешь, — сказал Харриган. — Как думаешь, потянешь?

Юнец окинул стенд озадаченным взглядом. Их тут было под шестьдесят штук разных — каждая прикована к столбу. Очень старые и почти совсем новые, но все — блестят на солнце: глаза и зубы сияют, подновленная краска играет бликами.

Харриган оценивающе провел рукой по бедру брюнетки семьдесят четвертого года выпуска.

— Вот возьми эту цацу, к примеру, — сказал он. — Настоящая конфетка! Ну и что, что в ряду использованных? Как мы говорим клиентам, все, что тут выставляется — совсем как новое, только вам вдобавок ко всему не придется долго разрабатывать ее. Вот… — Он протянул руку и сунул ключ в замок зажигания. — Почему бы тебе самому не попробовать?

Модель замурлыкала, завибрировала.

— Нет-нет, мистер Харриган… не прямо же здесь!

— Ну, оттащи ее в испытательную будку. Мы всегда даем клиенту пробных десять минут… — Харриган покосился на Фила. — Эй, ты весь бледный. В чем дело?

— Ничего. Просто…

— Постой-ка, я думал, у тебя есть опыт с механиком.

— Есть… ну, кое-какой… ну, вы понимаете, я был пацаном, а они…

— Ладно-ладно, не вешай лапши мне на уши. Бьюсь об заклад, ты никогда в жизни не имел дел с моделью. Твой старик тебе вряд ли позволял даже смотреть.

— Но у него была…

— Знаю, что у него было. — Харриган помрачнел. — Робот-горничная, вот и все. Он просто потратил много денег на то, чтобы она выглядела как модель. Значит, никого у тебя, парень не было…

Фил покраснел.

— Думаю, вы правы, мистер Харриган, — признался он. — Мой папа был старомоден, когда дело доходило до определенных вещей. Когда мама умерла, он сам готовил и работал по дому…

— У тебя железные нервы, сынок, раз ты пришел без подготовки просить эту работу.

— Ну, я просто подумал…

— Знаю, что ты подумал. Думал, что зашибешь здесь скорую деньгу. — Харриган грубо схватил его за руку. — И ты можешь. Поверь, парень, ты можешь! Но только если изменишь свое отношение. Черт возьми, можно подумать, что мы чем-то незаконным тут ведаем. Проснись, пацан — двадцать первый век на дворе! Механоэротическая промышленность — одна из самых крупных в стране! Позволь мне сказать тебе кое-что, сынок. Тебе страшно повезло жить в наше время. Историю-то проходил? Хотелось бы тебе родиться сто лет назад, когда на нашу страну падали бомбы? Или, быть может, еще на пару-тройку лет пораньше, когда тут жило сто восемьдесят миллионов человек — то есть, втрое больше, чем сейчас? Подумай сам — сто восемьдесят миллионов ублюдков наводняли города и раскатывали по дорогам в паршивых, отравляющих воздух автомобилях! Старые-добрые деньки — смех, да и только! Тогда даже первые модели не были изобретены! Молодой парень вроде тебя был не в состоянии позволить себе больше, чем одну женщину из плоти и крови — и нужно было вкалывать, аки пёс, всю жизнь, чтобы прокормить ее. Никаких примочек! Никаких новых моделей! Никакого обмена! Я не против живых женщин — сам был женат целых пятьдесят лет, и мы с ней научились друг с другом ладить. Но подумай, какой бы была жизнь, если бы этим все дело и ограничивалось. Подумай, какой бы была жизнь, если бы на такое счастье тебе бы приходилось еще и работать до седьмого пота.

Харриган взял паузу, потом — подпустил в голос торжественности:

— Только подумай об этом, малыш. Знаешь, чем бы ты, скорее всего, занимался в двадцатом веке? Продавал бы автомобили, вот! Как бы тебе это понравилось? Только представь — пришлось бы тебе наживаться на тщеславии старцев и богатых снобов, или втирать очки какому-нибудь бедняку из провинции — мол, продаешь ты ему шикарную машину, а не намотавший целую жизнь драндулет. Просто скажи спасибо, что у тебя есть возможность играть честно — в нашем деле за деньги клиента отдается хотя бы одна реальная услуга.

— Честно сказать, под таким углом я на дело не смотрел еще, — пробормотал Фил.

— А теперь вот — посмотри, — сказал Харриган. — Я не возвращаюсь к себе. А ты пока пораскинь мозгами. Если хочешь попробовать эту работу — можешь начинать уже сейчас. Если не хочешь — катись отсюда. Решать тебе.

— Я… думаю, стоит попробовать.

— Тогда вперед. Заруби себе на носу — нужно сменить отношение к делу. Хороший женопродавец должен крутиться-вертеться, как белка в колесе — усек?

И он пошел к своему кабинету, не оглядываясь. Где-то с час он разбирал бумаги на своем столе, и только в полдень вышел прогуляться к стенду с бывшими в употреблении моделями.

Там он и застал юнца, порхавшего над вусмерть разбитой моделью-блондинкой семидесятого года — Харриган, если память ему не изменяла, подобрал ее в службе однодневной аренды. Юнец снял чехол с ее нейлоновых волос и активно жестикулировал в сторону маленького человечка с заячьим личиком, носившего все признаки нерешительного клиента. Оживленный голос Фила был слышен Харригану еще на подступах.

— …базовая стоимость? — говорил он. — Да забудьте вы о базовой стоимости! Этой крошке даже смазка не понадобится. Мне везло кое-что знать о ней, мистер. Видите ли, она принадлежала пожилому школьному учителю, и руки у него доходили до нее только по воскресеньям…

Мистер Харриган улыбнулся и на цыпочках заспешил прочь.

Перевод: Григорий Шокин

За трофей!

Robert Bloch. "The Old College Try", 1963

В голове у администратора Рэймонда зудел осиный рой. Он буквально мозгом чуял этих назойливых воображаемых насекомых. Прежде чем открыть глаза и вернуться в мир бодрствующих, он протянул руку.

Ёрл, дежуривший у его кровати, надо полагать, весь последний час в ожидании его пробуждения, вложил стакан с аспергином в его