Без следа - Лиза Грей

— Пойман с поличным. Только вот если вы из Нью-Йорка, то почему занимаетесь делом Лавелль? Тут своих детективов достаточно.

Джессика глотнула виски. Она предпочла промолчать.

— Вам разрешено здесь работать? — давил Холлидей. — Что говорит закон?

Джессика опустила стакан и холодно взглянула на журналиста:

— Хотите проверить мои документы? У меня есть лицензия на работу в штате Нью-Йорк. Если дело приводит меня в другой штат, я вправе продолжить расследование на нужном месте. Но должна заметить, что это не ваше дело.

Вообще-то она не имела никакого права работать над делом ни в Калифорнии, ни в других штатах, которые она посещала до этого, но в Нью-Йорке ей делать было абсолютно нечего. Пока она предоставляла своим клиентам то, чего они хотели, они даже не думали заикаться о бумагах и законах.

— Могу ли я в таком случае предположить, — продолжил Холлидей, — что ваш загадочный клиент в настоящий момент находится в Нью-Йорке?

— Что хотите, то и предполагайте.

— Вы только что сказали, что работаете в любом штате, если первоначальный заказ поступает из Нью-Йорка.

— Я выразилась в общих чертах. Это не обязательно относится к текущему делу. Да, насчет этого есть законы; нет, я не всегда им подчиняюсь. Почему вы вообще ко мне прицепились?

— Просто уже давно слежу за этим делом, — ответил Холлидей, — если смогу в нем разобраться, думаю, мне грозит Пулитцер. Может быть, повезет и даже получится опубликовать книжку.

Мужчина шутливо улыбнулся, но Джессика поняла, что он не шутит.

— Желаю вам удачи, — сказала она, — но, если позволите, у меня своей работы достаточно.

Он кивнул в сторону ноутбука:

— В сети информации почти нет. Поверьте мне, я проверял. Есть кое-какие заметки, половина из которых написана мной самим, да парочка теорий на всяких форумах. Больше вы ничего не найдете.

Он наклонился вперед, и Джессика почувствовала, как хорошо от него пахнет: мыло, пряный лосьон и виски.

— Вы говорили с копами?

— Еще нет.

— За расследование отвечал некий Билл Джеерсен. Несколько лет назад он ушел на пенсию. Остальные вас и на милю не подпустят к бумагам. Технически, кстати, дело все еще открыто, пусть им и не занимались, а вы не здешняя.

— Но я ведь могу их попросить.

— Откажут.

— Что насчет взятки? Или воровства.

Холлидей снова улыбнулся:

— Не нужно жертв. У меня есть знакомый в архиве.

Он похлопал по сумке.

— А еще я захватил копии всех документов.

— И вы мне это рассказываете, чтобы?..

— Подумал, вдруг вы захотите скооперироваться. Сможете опереться на мое плечо, а я на ваше.

— Не думаю, что степень нашего знакомства предполагает такой тесный физический контакт.

Холлидей рассмеялся:

— Я просто хотел сказать, что готов поделиться найденным. Если, конечно, вы сами поделитесь.

— Я только что приехала и еще ничего не нашла. По крайней мере, пока.

— Не скрытничайте. Мать Элеаноры Лавелль была пьянчужкой и окончательно перебрала, когда та была еще девочкой. Большую часть детства Элеанора провела в приюте. Сведений об остальных членах семьи нет.

— И?

— Ну и кто вам тогда платит за работу? Назовите мне имя того, кто вас сюда послал, и тогда я покажу вам бумаги.

Джессика покачала головой:

— Нет.

Журналист кивнул, как будто она ответила ровно так, как он и ожидал.

— Обдумайте это. Я остановился в шестом номере. Теперь вы знаете, где меня найти, если передумаете.

Он допил виски и исчез. Джессика осталась сидеть перед ноутбуком, не отводя взгляда от фото Элеаноры и Алисии Лавелль. От своего собственного лица.