Игра с огнем - Мария Жукова-Гладкова

Андрей попрощался с однокашником и другими коллегами, я тоже попрощалась – и мы тронулись в путь.

– Твои родители на тебя даже не обратили внимания, – констатировал факт Андрей.

– Если бы только сейчас.

– Хотя я понял, что чувствовала моя сестра, когда я был маленьким. Все внимание было мне, а она ревновала. Я помню, как она ревновала – как кричала и требовала внимания к себе.

Я не требовала. Я делала, что хотела, и кое-что, чтобы вывести всех родственников из себя. Мне это доставляло удовольствие. Послушная Яночка и бунтарь Анька. Хотя родители все равно почти не реагировали на мои выходки. Даже не из-за Яночки. Они жили своей жизнью. Мама, похоже, только работой. Отец, как выясняется, работой и личной жизнью на стороне. И ведь, наверное, у него были еще женщины кроме тех двух, которые родили ему детей. Янку мне ставили в пример, потому что родителям с ней было спокойнее. Она была предсказуемой, она делала то, что ей велели, а я не делала и могла выкинуть все, что угодно. А теперь они, конечно, сильно привязаны к Янке. Я давно живу отдельно и практически не вижусь ни с матерью, ни с отцом, а Янка все так и обитает в одной с ними квартире, иногда отправляясь в командировки. Да вообще-то они все трое часто ездят по командировкам. Но они живут одной семьей, и Янка для них остается ребенком.

– Кто виноват в аварии? – спросила я Андрея.

– Тот, кто был за рулем в автомобиле, где ехала твоя сестра.

– Слава? Если она, конечно, не завела нового мужика. – Я не знала, как выглядит Слава.

Андрей сказал, что автомобиль зарегистрирован на Вячеслава Сергеевича Рукомойникова и при трупе, обнаруженном за рулем, найдены соответствующие документы. Но у следственной бригады, выехавшей на место, возникли определенные сомнения. Будут разбираться. К сожалению, в тех местах нет никаких камер и ни на одной из трех машин не имелось автомобильного видеорегистратора.

– Но он же сидел за рулем! – воскликнула я.

– И что из того? – посмотрел на меня Андрей.

Я все равно не понимала. Машина – Славина, он найден мертвым за рулем. Как он мог не быть за рулем в момент аварии?

– В таких авариях если кто-то и выживает, то водитель, – пояснил Слава. – И ты видела повреждения боковой дверцы у места пассажира, на котором оказалась твоя сестра? У нее должна быть сломана или серьезно травмирована правая рука, нога. Туда врезалась машина пенсионеров. Она должна быть мертва после такого удара! И в машине есть кровь – у места пассажира. У этого Славы сломаны обе руки и нога, и рубашка в крови, но пиджак почему-то не в крови. То есть в крови, но изнутри только запачкан. А она должна была просочиться. Улавливаешь мою идею?

– Ты хочешь сказать, что за рулем была Яна, она – виновница аварии, но она выжила и решила обустроить все так, чтобы виновным признали Славу? Он мертв, и ему все равно. А она жива, и в тюрьму ей совсем не хочется.

– Примерно так.

За этими разговорами мы подъехали к бабушкиной даче. Наверное, когда ее строил бабушкин отец, мой прадед, она производила впечатление. Но теперь, после всего того, что настроили в Ленинградской области, начиная с девяностых годов, дачка смотрелась весьма скромно. Да и особо ею никто не занимался – в нашей семье не было любителей дачи.

Явно услышав, что кто-то подъехал, из дома вышли тетя Майя и мой двоюродный брат Игорь. Я представила Андрея, который держал в руке цветы. Я держала подарок бабушке. Потом мы рассказали про аварию (не упоминая, что виновата в ней, скорее всего, Яна) и про то, что мою сестрицу в сопровождении родителей повезли в больницу, где работает мама.

Затем Андрей был представлен бабушке, и рассказ пришлось повторить. За столом из родственников сидела только Зина, дочь тети Майи. Женщин моего отца бабушка на этот раз не пригласила. Также на юбилей собралось несколько бабушкиных подруг. Она с ними со всеми или училась вместе, или работала. Может, из-за них не пригласила, чтобы не позориться? Зина сидела рядом с толстеньким мужичком, по виду напоминающим бочонок. Тетя Майя успела мне шепнуть, что эти двое эко-энтузиастов уже достали всех объяснениями того, что собравшиеся за столом делают неправильно.