Эра Стрельца - Наталья Андреева

– Можете. А что же вы так боитесь, что именно вас могут обвинить в убийстве? Так боитесь, что даже заранее начинаете оправдываться. Кстати, в Серебрякова стрелял наемный убийца. Судя по всему. Так что вам и не обязательно быть мастером спорта по стрельбе, достаточно иметь деньги. Хорошо вам платил покойный?

– На жизнь хватало.

Он врал. И не первый год. Ему не хватало. И врал не только этому тощему нахальному оперу. Он запутался в этом вранье, но миф о своем богатстве поддерживал. Мол, он не просто начальник отдела продаж, он компаньон Серебрякова. Не на зарплате сидит, а получает процент. Отсюда все. Машина, квартира, любовница. Теннис, час игры в который стоит не дешево, но Паша Сергеев не скупится. Да и чего скупиться, если денег куры не клюют?

Все считали Пашу человеком богатым, и он скорее пустил бы себе пулю в лоб, чем позволил, чтобы кто-то думал иначе. Самым страшным для него было признать, что другие добились большего. Имеют больше. А он никто. Зависть была тайным пороком этого приятного во всех отношениях парня. Злое чувство возникало из ничего: вот девушка прошла мимо – красивая девушка, и кто-то с ней спит. Почему не он, Павел Сергеев? Машина проехала мимо: крутая машина, и сидит в ней какой-то лысый хрен, а он, Павел Сергеев, смотрелся бы гораздо лучше. Хата, в которой живет подруга приятеля, – крутая хата. Он бы, Павел Сергеев, лучше вписался в роскошный интерьер. И дорогие теннисные корты только и ждут легких Пашиных шагов на упругом покрытии. Ждут именно его и дорогие магазины, и швейцары в шикарных ресторанах должны улыбаться приветливее, чем кому-либо еще. Павел Сергеев – король жизни. Все остальные – его слуги. Но…

Красивая жизнь его отторгала. Как инородное тело. Неудачник завидовал всем, кому повезло. Чужой кусок всегда слаще, чужая постель мягче, а чужая жена желаннее прочих женщин. Паша страдал и делал долги. Вот-вот он выкрутится, и ему непременно повезет. Будут деньги, много денег. Будет своя собственная фирма. Ему давали, ибо созданный Пашей имидж служил гарантией возврата. Такой шикарный парень! На такой машине! С такой блондинкой на переднем сиденье! Ну разумеется, отдаст. Он перезанимал у одних знакомых, чтобы отдать другим, потом перезанимал у тех, кому только что отдал, и в итоге очутился в кругу одних только кредиторов. И, естественно, самым крупным был его шеф и друг детства Александр Серебряков.

Самое скверное, что тот его быстро раскусил и не упускал случая лягнуть в больное место. Мол, богатый бедняк. Уступи любовницу со скидкой, как подержанный товар, когда начнется распродажа имущества. А до этого недалеко. Сначала Сашка давал деньги легко и отмахиваясь: какие, мол, с друзей проценты! Тем более, что начинали они вместе, и Паша поначалу вложил в фирму собственную наличность. Скоро его потребности превысили доходы, и деньги свои он постепенно изъял из оборота, о чем потом жалел до умопомрачения, ибо обороты фирмы росли. Серебрякову же это было на руку. Над Пашей он тайно смеялся. Вот ведь нет у человека терпения! Подожди годик-другой, и все будет твое. Машины, квартиры, блондинки, брюнетки. Терпения нет.

Выкупив его долю, Серебряков стал единоличным хозяином фирмы. А спустя какое-то время стал брать с бывшего друга немалые проценты. Ибо дружба между ними давно уже кончилась. Паша дернулся было туда-сюда, пробовал стать в позу, но Серебряков держал его на коротком поводке. Паша не мог уйти из фирмы, не мог найти другую работу, за которую платили бы больше. Его зарплату Серебряков устанавливал сам, а он не любил переплачивать. Так тянулось довольно долго, и Паша смирился. Серебряков держит его долгами, чтобы работал на фирме. Но топить не станет. Паша нужен фирме. У него знания, опыт. Все утрясется. Но тут, совсем некстати, Нора попросила новую шубу: «До зимы рукой подать, – сказала она. – Ты же не хочешь, чтобы рядом с тобой шла облезлая обезьяна?»

До облезлой ей было далеко и в старой шубе. А что касается обезьяны… До нее у Паши было много девушек. Это было важной составляющей его имиджа – блондинка на переднем сиденье машины. Надо одевать ее так, чтобы все поняли: у парня есть средства. К кукле же предъявляются следующие требования: смазливое лицо и стройная фигура. Волосы у Норы были крашеные, ногти наращенные, ресницы тоже. Но ноги настоящие. Паша относился к ней, как к дорогой игрушке. Заниматься любовью с Норой было невыносимо. Ее отвратительные ногти раздражали. Судорожно сцепив руки у него на спине, Нора в момент накала его страсти думала только о том, как бы их не сломать. Он терпел, потому что на нее оборачивались. Шикарная девица! Но ведь дура набитая!

– Я хочу шубу…

– Милая, у тебя же есть шикарная шуба…

– Шикарная?! Ей уже год.

– Но…

– Ты же не хочешь, чтобы твоя девушка выглядела как пугало. Мне нужна новая шуба.

Отказать? Пойдет сплетня. У Норы много подружек в кругах, где вращаются Пашины кредиторы. Купить? А деньги? Деньги где взять?

Паша еще не знал, что главный удар, причем в спину, нанесет ему бывший друг. Друг детства…

– …Да, на жизнь мне хватает.

– Ну тогда вы счастливый человек, Павел Сергеевич! Завидую. Не многие этим могут похвастаться. А вы вот молодец! Я так понимаю, живете экономно, да и девушка ваша лишнего не просит. Умная девушка.

– Не надо иронизировать. И вообще: вы не там ищете. Чтобы я заказал Серебрякова? Чушь! Меня все устраивало. Так называемые вторые роли. Вся ответственность ложилась на Серебрякова, а с меня какой спрос? Бизнес-планы разрабатывал Серебряков, кредиты брал Серебряков, с «крышей» договаривался опять-таки Серебряков…

– Насчет «крыши»… Так как? Все в порядке?

– Вполне!

– Могли его заказать конкуренты?

– Не думаю. Хотя… Кто знает? Я могу предположить…

– Ну-ну? Попробуйте!

– Кто-то из обиженных. Или на бытовой почве. Не бизнес.

– Ну хорошо. Вы были его другом?

– Я бы не сказал. Последнее время мы друг от друга отдалились. Но раньше…

– Раньше? Праздники вместе справляли? В дом к ним были вхожи?

– Что-то вроде того. Мы ведь родились и выросли в одном городе. Учились в одной школе. Вместе основали фирму.

– Так почему наступило охлаждение? Что случилось?

– Это естественно. Чем старше человек, тем больше его тянет к семье. Побыть с близкими людьми, провести вечер у телевизора, – промямлил Сергеев.

– Но, насколько я знаю, в семье у Серебрякова не очень, мм-м-м… тепло.

– Это не мое дело, – поспешно сказал коммерческий директор.

– Значит, вы хорошо знаете его жену, Ирину Сергеевну. А любовницу?

– Любовницу? Какую любовницу? – заволновался Павел.

– Их что, было несколько?

– Ах, любовницу! Вы имеете в виду… Лану, конечно! Естественно, я знал. Нора и Лана подружки. Мы вместе выводили своих девочек в свет, туда, где не требовалось соблюдать этикет. Есть мероприятия, куда приходят с женами, а есть те, где все с любовницами. Это заранее обговаривается. А то может возникнуть неловкость. Мне проще. Я мог переиграть ситуацию и назвать Нору своей невестой. Допускается. Я ведь холост. В отличие от Серебрякова. Девочки хорошо ладили. Знаю, что они встречались и без нас, обсуждали свои женские проблемы.