Я пришел, чтобы судить - Кирилл Казанцев

– А здесь, в Каменске?

– Да что у нас тут есть! Центр дополнительного образования для детей и подростков, профессиональное училище художественных ремесел в Бобровском, школа скорочтения по методике Васильевой. Есть, правда, одно приличное учебное заведение – Социально-экономический техникум. Только профессию надо выбирать по душе, а не для престижа или по необходимости. Социальным работником быть скучно, бухгалтером, экономистом, менеджером тоже не очень хочется. Какое-то все это не мое.

– А прапорщиком?

– Правильно, эта профессия как раз и появилась по необходимости. А может, и в виде протеста. У меня ведь отец военным был, вот мама и не очень испугалась, когда я в школу прапорщиков пошла. Позже, правда, нервотрепок хватило.

– Почему?

– Полтора года в колонии проработала, есть у нас тут недалеко колония общего режима. Потом уж маму пожалела и перевелась из того ведомства в это. А вообще-то, я не знаю, чего жду, – грустно рассмеялась девушка. – Удачи какой-нибудь, знака, что ли. Может, наступит такой миг, что мне удастся уговорить маму и переехать в Екатеринбург. А там уж… И что это мы все обо мне и обо мне! – вдруг возмутилась она. – Давайте о городе!

Ксения в самом деле была собой недовольна. Этот новенький лейтенант Антон Копаев, конечно, красавчик и наверняка сам об этом знает, потому что девчонки обязательно должны на него вешаться. Высокий, светловолосый, с холодным взглядом. И фигура под стать! Прямо молодой викинг! Наверное, женщины интуитивно чувствуют в нем скрытую силу и тяготеют к ней. Вот и Ксения повелась.

Но она понимала, хорошо видела, что за всей этой холодной красотой северного бога есть еще что-то привлекательное. И вел он себя на этом странном свидании вполне прилично, даже под руку ни разу не взял. Один только раз подал руку, когда она оступилась с бордюра, и все. И разговоры у него не игривые, не двусмысленные. Обычно парни на первых свиданиях хвосты распускают, хвалятся, кто во что горазд. А этот нет. Странный какой-то.

Антон смотрел на город со смешанным чувством. Всего каких-то восемьдесят километров от Екатеринбурга, а совершенно иной дух витает. Патриархальный. Центральная часть еще напоминала город – пяти– и шестиэтажные дома жилого массива жались к заводским цехам и высоким дымящим трубам. Здесь все было по-настоящему: и вполне современное здание администрации с трехцветным флагом и неизменной площадью перед ним, и трехэтажное кирпичное здание РУВД. Знакомые вывески универмагов, почты, сбербанка, БТИ, регистрационной палаты. Такие же знакомые, почти родные билборды и растяжки над дорогами.

Но когда они поднялись с Ксенией на смотровую площадку на Бесеновку, то он увидел уже другую картину. Большая часть города – это частный сектор, одноэтажные дома ровными квадратами уходили в одну сторону от завода. А еще дальше, на северной и северо-западной окраине, высились современные коттеджи. Как рассказала спутница, в основном их владельцами были состоятельные жители Екатеринбурга.

– А почему она у вас называется Бесеновкой? – спросил Антон про гору.

– Ой, – рассмеялась девушка, – как у нас ее только не называют: и Бесенковой, и Бесеновкой, и Бессоновой, и Бессоной. Если хотите, то можем зайти в Историко-краеведческий музей. Там вам расскажут, откуда взялось название и какое правильное. А этот крест, – обернувшись показала она на высокий, метров под двенадцать, чугунный православный крест, стоявший чуть повыше, на самой вершине горы, – его поставили тут в XIX веке.

– В честь ознаменования открытия завода?

– У-у, заводу этому лет не счесть! По-моему, никто толком и не знает, когда он открылся. Известно только, что в конце XVIII века он был отписан в царскую казну и вошел в состав Сысертского горного округа.

– А что за странное название у вашей реки – Сысерть?

– Это на языке коми, переводится что-то вроде «реки с узкой залесенной долиной». Озера и пруды появились уже потом, часть из-за запруд для нужд завода, часть из-за подъема уровня грунтовых вод.

– Спорю на ужин в какой-нибудь местной кафешке, – предложил Антон, – что у вас обязательно есть местные исторические достопримечательности, связанные с какой-нибудь известной личностью.

– Вяло, – рассмеялась девушка, – сделайте ставку посерьезнее.

– Хорошо! Если в вашем городке найдется пять достопримечательностей исторического характера.

– Загибайте пальцы! – азартно воскликнула Ксения. – Дом-музей Бажова, раз.

– Он что, родился у вас? – опешил Антон. – По-моему, я погорячился со ставками.

– Ага, испугались! Нет, родился он в городе Сысерть, это километров пятьдесят от нас, а здесь жил два года и работал после Гражданской войны. Это не столько его дом-музей, сколько дом народного творчества. Излюбленное место для гидов туристических групп. Второе – памятник героям Гражданской войны. Не возражаете? Дальше, третье – комплекс доменных цехов Каменского завода XIX века. Вон там, в исторической части города. Четвертое, вон видите купола? Собор Симеона и Анны, конец восемнадцатого века. А пятое – вот этот крест над нами. Я выиграла?

– Сдаюсь! – поднял вверх руки Антон. – Готов сопроводить в любое питейное или гастрономическое заведение этого славного города и понести любую кару на любую сумму.

– Тогда следуйте за мной, – величественно вскинула Ксения брови. – Я провожу вас к месту вашей казни.

Смеясь и перешучиваясь, молодые люди стали спускаться по дорожке со смотровой площадки.

– А вообще-то я, конечно, рисковал, – покачал головой Антон. – Урал – есть Урал. Тут такая история, что чуть ли не каждый камень имеет свою историю, имеет отношение к каким-то событиям в каком-то веке. Может, вы, если я вам за сегодня не наскучил, как-нибудь устроите мне экскурсию и по окрестностям? Места тут дикие, просто зачаровывают.

– Хотите на Тальково озеро?

– А там красиво?

– Не то слово! Это маленькое озеро, но глубина у него больше тридцати метров. Бывший карьер по добыче талька. Там очень красиво, особенно в солнечную погоду или утром. Обрывистые берега с зеленовато-белыми разводами, сплошь заросшие густым ельником. А в озеро смотреть страшно, оно аж черное. У нас поговаривают, что на дне немало тел можно найти с привязанными к ногам камнями. Еще с начала девяностых.

– И здесь криминал сферы влияния делил?

– Говорят, – грустно ответила Ксения. – Мы лучше с вами на другие озера съездим, вон туда, – показала она рукой куда-то на север.

На городских улицах стало заметно людно, особенно много было молодежи. Антон расспросил и об этом. Оказалось, что на заводе дела идут хорошо, уже лет десять занимаются модернизацией, заказов достаточно. В некоторые цеха даже очередь на вакансии. Естественно, и зарплаты тут хорошие, вот молодежь и перестала уезжать.

– Вон приличное заведение, – показала Ксения. – Там не продают спиртного, поэтому посещают его в основном тихие люди, да еще с детьми. И музыка там хорошая, говорят, владелец – меломан, помешанный на западном ретро семидесятых годов. Хотя, если вы хотите выпить…