Цель оправдывает средства - Марина Серова

— Тебе бабки, что ли?

— Давай! А я тебе адресок.

— Не просто адресок, — поправила его я, — а еще и договорись, чтобы эти самые военные меня ждали.

— Договорюсь, — помедлив немного, пообещал Казбек, — а ты одна придешь, что ли? — насторожился он вдруг и оскалился.

— Одна, — ответила я, — пацаны светиться не будут, они меня лучше подстрахуют. Мало ли что случится, — тут я внимательно посмотрела на него, — город незнакомый, люди незнакомые. Вот они, если что — помогут. Чем смогут, как говорится.

— Да чего ты?! — забеспокоился Казбек. — Думаешь, кинуть тебя хотят? Да никто тебя не кинет. Казахи, — он ударил себя в грудь, — народ честный. Сказал — значит, уже сделал! Вот мы как!

Ох, ты батюшки мои, раздухарился-то как. Патриот.

— А я — надежный человек, — продолжал разоряться Казбек, — ты же сама вчера говорила. Я все для тебя сделаю! По нашим, степным законам… Короче говоря, бабки давай — и я все устрою, — неожиданно закончил он.

— Ладно, — сказала я, — будет тебе все. Только попозже. Через полчаса.

— А чего так?

— «Чего так»! — передразнила я. — Того! Где тут можно… это самое?..

— А! Ну, вон в туалет иди в женский. В кабинке закройся и ширяйся, сколько хочешь. Только шприцы не на пол, а в очко бросай…

* * *

Дом, адрес которого дал мне Казбек, находился на окраине городка — мне пришлось пройти почти через весь город.

Казбек клятвенно пообещал мне после того, как я отдала ему деньги за адрес, тотчас же бежать звонить этим военным — договариваться обо мне.

Петропавловск по размерам хоть и небольшой, но красивый.

Мне, по крайней мере, понравился.

Местность, куда я попала, следуя указаниям Казбека, напоминала больше типичный русский пейзаж, чем казахский.

На берегу извилистой речки, на высоком берегу возвышались развалины Петропавловской крепости, вдалеке над одноэтажными серо-красными домиками светилась сквозь голые ветви деревьев православная церковь.

Я вдруг резко обернулась — улица была пустынна. Только какая-то бабушка переходила дорогу далеко позади.

А, черт. Просто мне показалось, что кто-то следит за мной.

Я прошла несколько шагов и снова оглянулась.

Никого.

Постояла немного на одном месте, озираясь по сторонам, — да ни одного человека здесь. Дома только со слепыми, закрытыми шторами и занавесками, окнами.

Все-таки такое ощущение, что за мной следят. Я медленно пошла по улице, больше не оглядываясь и не озираясь. Ощущение проходило, как мыльная пена сходит под обильной струей воды.

Совсем прошло. Странно как-то. Очень странно.

Итак, дом 143 по улице Акына-Бабая. Я шла по берегу, вдоль развалин крепости.

Так речка эта, кажется, Ишим называется?

Вскоре речку и живописные развалины скрыли от моих глаз многочисленные одноэтажные, разноцветные домики.

Я смотрела на жестяные таблички на домиках.

137, 139, 141…

Стоп! А где же сто сорок третий дом — на сто сорок первом улица упиралась в глухой забор, выкрашенный в грязный серо-желтый цвет.

«Может быть, это просто улицу перегородили, строят что-нибудь», — подумала я, не желая верить, что Казбек меня банально надул.

Я принялась обходить забор, шла, шла и, наконец, оказалась в тупике — впереди кирпичная стена какого-то дома — красный выщербленный кирпич, ни окон, ничего… Слева — тот самый серо-желтый забор, справа тянется вверх бесконечно высокая стена какого-то предприятия.

Все. Приехали. Дома номер сто сорок три здесь нет и быть не может. Я с досадой сплюнула себе под ноги на грязный снег.

Теперь обратно в гостиницу, дожидаться, пока Гром снова выйдет на связь и даст мне новые указания.

Я повернулась, чтобы уйти. Никакого желания искать Казбека и мстить ему у меня не было — терять время на маленького человека, а точнее, на удовлетворение своих страстей — удел новичков-непрофессионалов.

А я себя таковой не считаю.

Я сделала уже несколько шагов, как вдруг услышала урчание мотора автомобиля.

Где же здесь автомобилю-то проехать? И самое главное — куда ему тут ехать.

Последние метров двести я двигалась словно в тоннеле — слева забор, справа — стена.

Урчание приближалось — автомобиль ехал медленно, очень медленно, как будто он себе дорогу нащупывал.

Я отступила на шаг к стене. Ну, конечно, куда автомобиль едет, теперь догадаться нетрудно — за мной точно кто-то следил, когда я дом искала, и вот — загнали в ловушку…

А зачем?

Казбек за два дня получил от меня столько бабок, что наводить на меня кого-то — с его стороны просто неразумно. Терять такого перспективного клиента…

За этот самый адресок я ему сто долларов дала.

Машина так же медленно ползла ко мне.

Ну, мне только подождать осталось. Минуты две. Ни через забор, ни через стену просто так — без подручных средств — перелезть нельзя.

Да еще за две минуты.

Я достала из кобуры свой «магнум» сорок четвертого калибра и переложила его в карман курточки. Посмотрим теперь, как они со мной справятся.

А может быть, тем, кто едет сюда на этой тачке, сообразительный Казбек тоже адресок дал? Может, это собратья мои по несчастью?

Вот — из-за угла, словно танк, выполз черный, забрызганный грязью джип. Остановился. Урчание мотора смолкло. Тупое рыло его метрах в двух от меня находилось. Стекла джипа были тонированными, так что разобрать, кто там сидел, не представлялось никакой возможности.

Минут пять мы молча стояли друг напротив друга. А что я могла поделать? Обходить машину и идти восвояси? Нет уж, мне развязка нужна, я подожду, чем это все кончится. Убить меня, наверное, в ближайшие два часа не убьют — если б хотели, давно попытались бы — так что немного поскучать имеет смысл.

В машине никто не разговаривал, музыка не играла. Там тишина была.

Напряженное молчание установилось.

Я подумала вдруг, глядя в слепое ветровое стекло машины, что в джипе на самом деле и нет никого, а он сам — живое, мыслящее, хищное и явно недоброжелательно настроенное существо.

Я мотнула головой, чтобы отогнать неприятную эту мысль, и тут же, щелкнув, открылась дверца со стороны водительского сиденья.

— Ну, здравствуй, — негромко произнес человек, вышедший из машины.

Я поздоровалась.

Он одет был в армейский камуфляж. Погон только на плечах не было.

— Ты, говорят, искала нас? — бесцеремонно изучая меня, спросил человек.