Игры с Шакалом - Барбара Вуд

Я торопливо оделась. Перед уходом достала фигурку шакала, взглянула на нее, затем плотно завернула в носовой платок и спрятала на дне сумочки. Крепко прижав ее рукой, я побежала вниз по лестнице.

Человеку, привыкшему к порядку, в этой старомодной итальянской гостинице было трудно освоиться — хотя мой номер 307 вроде находился на третьем этаже, я спустилась вниз, лишь миновав шесть лестничных пролетов.

Я объяснила это тем, что здание стоит на склоне холма и, следовательно, поднимается вверх ярусами. Я сбегала вниз, скользя рукой по гладким мраморным перилам, слыша эхо своих шагов, и на мгновение мне показалось, будто я очутилась в церкви. На пути я видела белые стены, предметы старинной мебели и чувствовала окружавшую меня неестественную тишину. Проходя через бесшумно раскрывавшиеся двери, я убеждалась, что бывать в таком одновременно странном и очаровательном месте мне еще не доводилось.

Ресторан украшали те же старинные характерные скульптуры, гравюры в рамках, тусклые гобелены. С аппетитом поедая спагетти, я не сомневалась, что такого отменного блюда я еще не пробовала.

После двух бокалов вина у меня поднялось настроение, я расплатилась, прошла в гостиную, уселась за причудливым старинным письменным столом и стала сочинять письмо доктору Келлерману.

— Да? — Я обернулась, услышав, что ко мне обращаются по имени.

Позади меня стоял лысоватый итальянец.

— Я Луиджи Барони. Вы хотели поговорить со мной?

— Ах да! — Я торопливо собрала свои вещи и запихнула их в сумочку. Тут я почувствовала, что пальцы скользнули по жесткой фигурке шакала, и подумала о том, что надо найти ей место понадежнее. — Да, сэр, рада встрече с вами. Я Лидия Харрис. Мне кажется, я на днях разговаривала с вами.

— Не может быть! — Его лицо оставалось бесстрастным.

— Ну, довольно. По-вашему выходит, что можно забыть телефонный разговор с Америкой. Он состоялся после полуночи, я разыскивала свою сестру. Вы тогда сказали, что она только что уехала.

— Извините, мадам, но никакого разговора…

— В таком случае кто-то другой подходил к телефону. Послушайте, я разговаривала с кем-то из этой гостиницы! — Я теряла терпение и срывалась на крик. — Кто еще ночью работает за вашим столом?

— Никто, мадам. Вот уже несколько недель я дежурю один. Поскольку туристов стало меньше, нам пришлось отпустить служащих.

— Погодите. — Я пыталась говорить медленнее. — Два дня назад я звонила в эту гостиницу и разговаривала с дежурным, голос которого, как это ни странно, был похож на ваш. Он сказал, что Адель Харрис расплатилась и выехала. Мне хотелось бы взглянуть на квитанцию об оплате счета.

— Но, мадам…

— Не выводите меня из терпения. Я хочу взглянуть на записи.

— Мадам, но они для служебного пользования. Я не могу позволить…

Я уже была готова грубо прикрикнуть на этого человека, когда кто-то вступил в разговор:

— Возможно, я смогу вам помочь.

В непомерно больших очках, скрывавших глаза, передо мной стоял тот самый смуглый джентльмен, которого я заметила в аэропорту, а затем в вестибюле гостиницы.

— Я невольно услышал ваш разговор и подумал, что мог бы оказаться полезным, поскольку я тоже турист.

Он говорил на отличном английском тихим, вкрадчивым голосом, с едва заметным акцентом. Не знаю почему, но он мне сразу не понравился.

— Все в порядке. Спасибо, я сама справлюсь.

— Вы говорите, что разыскиваете сестру.

— Она здесь проживала, однако этот джентльмен утверждает, что на сей счет нет никаких записей. Так вот, я точно говорила с кем-то…

Незнакомец что-то сказал дежурному по-итальянски. Тот только пожал плечами.

— Тогда мы сами проверим записи.

Когда дежурный начал возражать, незнакомец поднял руку и подчеркнуто любезно сказал:

— Мы хотим сэкономить время и избежать неприятностей. Завтра эта молодая леди пойдет сначала в американское посольство, затем в полицию. И тогда не мы одни будем изучать ваши записи.

Эта угроза не подействовала на итальянца.

— Вы должны понять, — возразил он. — Записи предназначены для служебного пользования. Я никому не могу разрешить заглянуть в них без особого указания. Если вы должны обратиться в полицию, обращайтесь, но мы не можем допустить вмешательства в частную жизнь наших клиентов.

— Совершенно верно, — откликнулся незнакомец. — Эта молодая женщина приехала сюда из Америки, чтобы разыскать свою сестру, и выясняется, что для этого ей приходится обращаться в полицию за помощью.

— Мне бы хотелось вам помочь…

— Можно нам поговорить с управляющим?

— Ну, конечно!

Дежурный куда-то ушел, мне показалось, что он обрадовался возможности избежать ответственности. Я снова взглянула на человека, который предложил мне свою помощь.

— Вам действительно не стоило обременять себя, мистер…

— Извините. Меня зовут Ахмед Рашид.

Не знаю, почему меня так удивила встреча с арабом в Риме. Я попыталась скрыть свое удивление и неясную тревогу.

— Я Лидия Харрис. Спасибо вам, но я сама со всем справлюсь.

— Это меня нисколько не обременяет. Итальянцы исключительно гостеприимны и сговорчивы. А это очень хорошая гостиница. Мы скоро найдем вашу сестру.

— Мы? — удивилась я.

Дежурный вернулся вместе с другим человеком, которого представил как мистера Манджифрани, помощника управляющего гостиницей. Любезно улыбнувшись, он жестом пригласил нас пройти в свой кабинет, где предложил чаю и разрешил взглянуть на списки выбывших постояльцев гостиницы.

— Мисс Харрис, я сожалею, что причинил вам неудобства. Мне действительно хочется вам помочь. Но, как вы видите, ваша сестра никогда не значилась среди гостей нашего отеля.

Он вел себя радушно, говорил вежливо, и я почувствовала себя немного виноватой за свое несдержанное поведение.

— Может быть, она просто приходила в гости к кому-то в этой гостинице, а тот человек уехал, — предположил Рашид. — Когда вы позвонили, дежурный просто не разобрался, кто же на самом деле уехал.

Я не могла отказать ему в логике, если не считать двух обстоятельств: почему мистер Барони настаивал на том, что сюда не звонили с другой стороны океана, и где телеграмма, которую я отправила?

— Что ж, думаю, ничего не поделаешь. Спасибо за помощь, мистер Рашид.

— Можно я угощу вас кофе?

— Нет, — быстро возразила я. — Пожалуй, я поднимусь в номер и немного отдохну. Я уверена, что Адель скоро объявится. До свидания.

Я решила подняться по лестнице и только после третьего пролета вспомнила, что впереди еще три. Спохватившись, что в моем номере нет ни телевизора, ни журналов, я снова спустилась в вестибюль.