Помоги мне тебя оправдать - Людмила Бержанская

Встреча с Юрой Ковалевым была так неожиданна. Вот так, просто на улице. Он очень обрадовался, увидев меня. Я, вообще, заметила, что встреча с молодостью приятна. То ли ощущение далекой искренности, то ли отголосок тех лет, когда вся жизнь еще впереди. Но приятно. Не раз проверено — приятно.

Мы стояли на тротуаре часа два и болтали без остановки. Скорее, болтал он, а я задавала вопросы. Какая у меня появилась, последние полгода, отвратительная привычка, задавать целенаправленные вопросы. Ну, Коломбо, ну, Мэгре. А вдруг, вообще, войдет в привычку? Но когда-то же эта история прояснится. А если остановится на какой-то точке? Что ж, остановится, так остановится. Но пока азарт.

За два часа стояния на улице, даже в состоянии жарких воспоминаний, мы подзамерзли и перешли в кафе.

Удивительно, он не был мне очень близким другом, но и в школе, и в институте мы бывали на общих гулянках. Так что, знакомых, о которых можно было поговорить, полным полно.

Воспоминания из него лились рекой. Общие поездки, общие планы. А театр! Наш школьный театр. Редкий случай, когда организаторами были ученики. Вера Федоровна помогала нам тем, что закрывала грудью, не давала вмешиваться в идеи, в их осуществление. В общем-то, даже не подсказывала, что лучше, а что хуже. Весь реквизит тащили из родительских домов. Юрка был среди зачинщиков и главный комедийный актер. Мама ему не отказывала. По-моему, он перенес в школу половину мебели. Вообще, Ковалев — это олицетворение добра, оптимизма и главного организатора веселья.

Я смотрела на него, слушала и, несмотря на неунывающую энергию, видела что-то другое: то ли усталость, то ли грусть. Казалось, что сейчас оптимизм не изнутри, а большими усилиями воли.

Рассказ о своей жизни на Севере был, до утомительности, подробным. О том, что вернулся назад из-за квартиры. Родителей уже не было. Да, я их и не знала. О том, что завел неплохое дело. Думаю, что неплохое, ведь он закончил юридический. Наверно, нотариальную контору открыл.

И вдруг возникает знакомое название «Хозарсифь». Мне кажется, что я изменилась в лице.

Юрка остановил свой словесный поток и спросил в лоб: «Ты что знаешь эту фирму?»

— Фактически нет.

— Слышала?

— Да.

И мне пришлось второй раз пересказать историю, придуманную для Инны.

— Так ты знаешь, что он смылся?

— Кто он?

— Хозяин этой фирмы?

— Да, Инна говорила.

— А, она говорила, что это чудный Митин?

— Она сказала не чудный, а Митя Митин. Но я его совершенно не помню.

— Ты меня удивляешь.

— Почему?

— Такая личность помнится долго.

— Во-первых, чем «такая»? А, во-вторых, сколько это долго?

— Лен, ты, в самом деле, его не помнишь? Или не хочешь вспоминать?

— Юра, шутки шутками, а что он сделал для меня такого, о чем я должна помнить всю жизнь?

— Нет, для тебя лично ничего.

— Говори более толково, хватит загадок.

Мы проговорили часа четыре. Даже устали. Юра приглашал домой. Мы обменялись телефонами. Но слишком настаивать на разговоре о Митине, я побоялась.