Пять баксов для доктора Брауна. Книга 2 - М. Р. Маллоу

Это люди соглашаются вот так позировать? — изумился Джейк.

— Ну, — фотограф нервно засмеялся, — как сказать. Немного специальных фокусов требуются непременно. Иначе меня бы просто убили.

— Ничего себе! — подскочил М.Р.

— Что вы хотите сказать в этом смысле? — обиделся Козебродски.

— Во-первых, — заявил Дюк, — при съемке возникает сильный дым. Во-вторых, а как же магний? От этой же вспышки кто угодно, как бы он там ни был занят, вскочит и побежит бить вам морду!

— Нет, молодой человек, нет. Никто ниоткуда не вскочил и никто никуда не побежит. Все останутся на своих местах.

— А вспышка? От нее еще и звуки!

— Вспышка совершенно необязательна.

— Ну и что? — не сдавался М.Р. — А снимать откуда? Вы там в шкафу сидели или на дереве за окном?

Фотограф примирительно сделал руками, как если бы дирижировал оркестром.

— Не надо заходить далеко, давайте заходить близко! — компаньоны решили было, что у него нервный тик, но это он так подмигивал. — Вот, извольте любоваться, «Вест-Камера»!

Козебродски расстегнул пиджак, поманил рукой М.Р., чтобы тот наклонился, и молодые люди увидели в пуговичной петле жилета крохотный объектив.

Худые, с тяжелыми суставами, похожие на бамбук, пальцы — на овальном ногте указательного желтое, как от йода, пятно, — расстегнули пуговицы жилета. На шее фотографа висела круглая штука, похожая на плоскую флягу.

— Всего восемь кадров, — скромно сказал фотограф. — Но, поверьте мне, этого достаточно!

— Еще бы не достаточно, — буркнула Ширли. — Особенно перед выборами. Козебродски прячется в шкафу.

— Мисс Ширли, ай-ай! — торчащие по краям лысины седые космы укоризненно покачались, а девчонка сделала невиноватые глаза. — Зачем же выдавать наши маленькие профессиональные секреты?

Он надел пиджак обратно, подергал обшлага.

— Можно, наконец, прямо в салоне, посреди общего веселья, особенно, когда шампанское… Я же говорю вам: не надо ходить далеко, давайте ходить близко! О, о, посмотрите на это! Думаете, восемнадцать голых дам так-таки и позировали вокруг этого господина?

Господин на этой линейке стоял, очевидно, в салоне заведения до катастрофы. Из одежды иона нем имелись чрезвычайно пышные усы на довольной подрумяненой физиономии, сияющий цилиндр, белоснежный шелковый воротничок с галстуком, манжеты на голых руках — и более ничего. Восемнадцать дамочек — по девять с каждой стороны его упитанной фигуры — из нарядов только сережки и диадемы с перьями.

— Если посмотреть более внимательно, — фотограф опять подмигнул компаньонам, а девчонки захихикали, — то можно увидеть, что перед нами одна и та же мадемуазель в различных позах и различных головных уборах!

— Да ну, все это ерунда, мальчики, — Ширли махнула рукой. — Давайте лучше танцевать!

— Запросто! — сказал Дюк. — Только я не умею.

— Э-э-э… — промычал Джейк.

— Ерунда! — перебила Ширли, развернула искателя приключений за плечи и поставила перед собой. — Начнем с чего попроще. Козебродски, матчиш!

Говорят, дуракам, пьяным и влюбленным везет. По крайней мере два пункта из трех у веселой компании было. И, по всей видимости, только по этим причинам потолок, и так державшийся на честном слове, не рухнул им на головы: матчиш, немножко вальса (потому что матчиш — это почти, как вальс, только быстро и на пятке нужно специально переступать), кекуок, рэгтайм… рэгтайм, матчиш, кекуок… рэгтайм…

Глава пятая,
в которой искатели приключений сообразуют свои возможности с существующей реальностью

«Уважаемый сэр!

С почтением уведомляем вас, что удобства, которыми вы пользовались ранее, находятся по старому адресу.

Искренне Ваши…»

Ширли минутку подумала.

— Нет, так не надо. Искренне Ваша…

И закончила диктовать:

— Миссис К., Тридцать Шестая улица.

Старенькая, но работящая «Сан» стреляла, как из пистолета. Д.Э. закончил печатать. Он мрачно поднял глаза на молчащего компаньона. М.Р. как стоял, опираясь на ручку кресла и глядя в этот… документ, так ни на кого больше и не смотрел.

Они находились в руинах первого этажа, в комнате, где когдато вела дела мадам Клотильда. Искатели приключений (при некотором содействии Козебродски) раскопали в обломках тяжелое бюро и увесистое кожаное кресло. В котором сидел теперь Д.Э. Саммерс с обреченностью на физиономии, и тоскливо лупил по клавишам пишущей машинки.

— Ну? — поторопил он. — Все, что ли?

— Сейчас, — ответила с пола Ширли, продолжая копаться в ящиках. — Карточки нашла!

— Какие карточки?

По коленке шлепнули пачкой простых визиток, даже и не подумаешь. Адрес — и все.

— Значит, так, — Ширли выбралась из-под стола, отряхнула платье и заглянула ему через плечо. — Ага, хорошо.

Над головой тяжело вздохнул М.Р.

— Значит, так, — продолжила Ширли. — Ничего сложного. Смотришь, не садится ли кто в экипаж. Открываешь двери, вежливенько всучиваешь ему карточку. Но смотри, чтобы он понял! А то знаю я вас. Образованных.

Козебродски, расчистивший себе кресло и вертевший там ножкой, сделал сообразную рожу:

— Примерно так, молодые люди.

— Точно! — порадовалась Ширли. — Ну, что-нибудь о заведении красивенько вы там придумаете, на то и образованные.

Двое джентльменов вздохнули хором.

— Улицы, — продолжала девица, — рестораны, мюзик-холлы, в фойе театров еще хорошо, отели — годится все.

— Очень рекомендую также кулачные бои и бокс, — прищурился фотограф. — Это, правда, все вещи запрещенные, действовать нужно аккуратно, и очень возможно, что ничего не сохранилось, но если посчастливится узнать такое место, молодые люди, будет очень, очень хорошо!

М.Р. дрогнул ноздрями, собираясь высказаться, но посмотрел на поникшие плечи компаньона, и смолчал.

— Хорошее «не горячись!» — бубнил Д.Э. сквозь зубы.

Оба трусливо прижимались к обшарпанной стене заведения.

Вид — ни дать, ни взять, сутенеры-неудачники, дальше некуда. Двое джентльменов четыре дня, как обнаружили, что денег больше нет, где их взять — неизвестно, и, в общем, получалось, что…