Дни прощаний - Джефф Зентнер

– Не надо.

– Карвер…

– Что? Не надо их волновать. Кроме того, в Италии сейчас, вероятно, глубокая ночь.

– Я знаю, ты ведь не дурак.

– Я серьезно. Давай… расскажем все, когда они вернутся.

– Послушай. Мы сидим в отделении скорой помощи после того, как с тобой произошло что-то очень странное. Я звоню родителям. И точка.

– Джорджия!

– Это не обсуждается. Не знаю, будет ли законным мое согласие на лечение, но, к счастью, в отделении скорой помощи им, похоже, нет дела до согласия родителей.

Джорджия учится на втором курсе факультета биологии в университете Теннесси и планирует поступать в медицинский институт. Очевидно, ей в какой-то степени даже нравится все происходящее.

– Не отвечают… – бормочет Джорджия. – Привет, мам, это Джорджия. Мы с Карвером в отделении скорой помощи Сент-Томас. У него было что-то вроде… приступа. Теперь с ним все в порядке. Перезвони мне.

Я горблюсь на стуле, глядя прямо перед собой.

Джорджия заглядывает мне в глаза.

– Почему тебе так сложно быть откровенным с мамой и папой, когда у тебя проблемы?

– Не знаю. Мне стыдно.

– Они хотят быть частью твоей жизни. Многие дети дорого бы отдали за то, чтобы иметь таких родителей, как у нас.

– Мы можем не говорить сейчас об этом? Я паршиво себя чувствую. – Она права, но я не в состоянии справиться с новым ощущением вины.

– Что ж, возможно, нам придется подождать.

– Давай найдем другую тему для разговора.

– Я просто хотела сказать, что когда у нас проблемы, мы нуждаемся в тех, кто нас любит.

– Понятно.

– Понятно, – передразнивает меня Джорджия.

Мне уже гораздо лучше, похоже, шансы на неминуемую смерть или заточение в каком-нибудь ужасном аду стремительно уменьшились. Остается лишь огромная усталость вперемешку со смутным беспокойством. Предполагаю, что сейчас это вполне нормально. И я слишком обессилен, чтобы испытывать беспокойство, что тоже дает облегчение.

Через несколько минут появляется медсестра, чтобы расспросить меня о симптомах и измерить давление. Мне делают ЭКГ. Вскоре к нам выходит врач. Она прямо-таки сияет обнадеживающей уверенностью, словно всем своим видом пытается сказать, мол, давай, попробуй поразить меня, хотя и выглядит чуть старше Джорджии. Я с трудом могу представить, что через пару лет Джорджия станет носить медицинский халат и лечить людей. Скорее всего, она будет вызывать у всех своих пациентов чувство вины.

– Привет, Карвер. Я – доктор Стефани Крейг. Рада познакомиться. Мне жаль, что ты плохо себя чувствуешь. Расскажи, что с тобой.

Я рассказываю, что случилось. Доктор Крейг кивает, слушая меня.

– Ты все очень подробно описал. – Она щелкает ручкой, просматривая мою карту. – В последнее время ты не испытывал сильного стресса?

– Вы имеете в виду, кроме того, что у меня трое лучших друзей погибли в аварии на прошлой неделе?

Она перестает щелкать ручкой и замирает, ее напускная уверенность мгновенно исчезает.

– О боже. Несчастный случай из-за смс? Я читала об этом в «Теннессийце». Мне очень жаль. Я просто не могу себе представить.

– Я был на похоронах пару часов назад.

Она вздрагивает и вздыхает.

– Что ж. Судя по времени приступа, симптомам и по результатам ЭКГ, это классическая паническая атака. Когда я училась в мединституте, у меня была соседка, у которой случались такие приступы во время экзаменов. Панические атаки достаточно часты у людей, переживших травматическое событие. Или целых три. Обычно они происходят чуть позже и более неожиданно, но, возможно, твой организм отреагировал иначе.

– Значит…

– Значит, физически ты здоровый семнадцатилетний юноша. Ты от этого не умрешь. Возможно, ты больше ни разу за всю свою жизнь не испытаешь панической атаки. Но ты перенес психологическую травму и очень важно устранить ее последствия. Существуют специальные медицинские препараты, но я предпочитаю, чтобы их назначал врач-психиатр. У вас есть страховка. Я посмотрю, кого можно вам посоветовать. Это моя официальная рекомендация.

– У нас есть врач, – говорит Джорджия.

Я вопросительно смотрю на нее. Она беззвучно произносит: «Позже».

– Отлично, – говорит доктор Крейг, протягивая руку. – Как бы там ни было, тебе уже лучше. Карвер, всего тебе хорошего. И еще раз прими мои соболезнования. Нелегко пережить такое потрясение, особенно в твои годы.

Особенно в мои годы. Готов поспорить, эти слова я буду слышать еще не раз в ближайшем будущем. Я пожимаю ей руку.

– Спасибо.

И она уходит, торопясь к людям, которым действительно плохо, которые не спятили, как я. Интересно, предпочел бы я наличие физических проблем? Чего-то, что можно исправить с помощью гипса. Зашить. Удалить. Меня делает особенным лишь мой разум. Я не могу позволить себе лишиться рассудка.

Мы подписываем кое-какие бумаги и уходим. В тот момент, когда мы приходим на парковку, у Джорджии звонит телефон. Я слушаю, что она говорит.

– Привет… Нет, он в порядке. Это была паническая атака. Сказали, что они могут случаться во время сильных стрессов … Именно…Да… Нет, не надо. Мы как раз уходим. Поговорим, когда вы вернетесь… Просто… Я знаю… Я знаю… Да, я поговорю с ним. Нет, я сказала, что поговорю с ним. Хорошо. Хорошо. Я люблю тебя. Желаю вам удачно долететь и не волноваться. Увидимся в аэропорту. Ладно. Подожди.

– Это мама?

– Нет, телемаркетер. Клянусь, это один из этих ребят.

– Очень смешно.

Джорджия протягивает мне телефон.

– Держи. Она хочет поговорить с тобой.

У мамы взволнованный голос. Она включает громкую связь, чтобы я мог поговорить и с папой. Я собираю в кулак всю свою волю, чтобы убедить их, что со мной все в порядке, что со мной все будет хорошо. Говорю, что скоро увидимся.

Джорджия отпирает машину, и мы забираемся внутрь. На улице стемнело, но внутри по-прежнему тепло, и это тепло обволакивает меня, словно одеяло.

Я откидываюсь на сиденье и закрываю глаза, окончательно измотанный необходимостью изображать перед родителями, что со мной все нормально.

– Прости, что тебе пришлось тащиться сюда со мной из-за ерунды.

Джорджия вставляет ключ в замок зажигания и уже начинает его поворачивать, но останавливается.

– Это не ерунда. У тебя была паническая атака. И ты не знал, а вдруг у тебя сердечный приступ или что-то в этом роде.

– Я хочу, чтобы этот день наконец закончился. Я хочу, чтобы эта жизнь закончилась.

– Карвер…