Репутация - Сара Шепард

и в конце концов себя же и возненавидела. Лишь пару лет назад, работая над материалом о молодой женщине, которая была изнасилована в другом престижном университете, я нашла некий онлайн-форум. И была потрясена, прочитав признания студенток Олдрича, так же, как я, принимавших участие в подобных вечеринках. Некоторые были моими ровесницами, другие – совсем юными, но это всегда происходило в одной и той же студенческой ассоциации – Кси-Омега. Некоторые девочки пытались жаловаться, но это ни к чему не привело. И вот это испугало меня больше всего. Я поняла, что, если бы и я захотела что-то сделать, мне бы тоже заткнули рот.

– Я не виню вас за желание отомстить, – говорит Олли почти сочувственно, словно он целиком и полностью на моей стороне. – Вы сорвались, да? Не выдержали нервы, и тогда вы сделали то, что сделали.

Извернувшись, я делаю попытку прорваться к выходу, но Олли оказывается у двери быстрее меня и снова перегораживает ее. От него сильно пахнет дезодорантом «Акс».

– Вы, – продолжает он, – вернулись в город не только затем, чтобы доказать невиновность вашей сестры – я прав? В первую очередь вы хотели поквитаться с Олдричем, разрушить его. Вы решили его уничтожить – тот самый университет, который погубил вас.

Я смотрю на него во все глаза, не совсем понимая, к чему он клонит. Олли улыбается.

– Да бросьте. Вы инициировали хакерскую атаку и лучше меня об этом знаете. Ведь это ваш приятель приложил к этому руку? Блу Паркер? Мы его выследили. И он раскололся, полностью.

Я ничего не понимаю. Сначала его слова кажутся мне лишенными всякого смысла.

– Подождите. – Голова идет кругом. Блу? Мой Блу? Но это какой-то абсурд. Только теперь до меня, наконец, доходит. На столе у Олли – папка с моим делом. Страницы улик и доказательств. А я и знать не знала, что он ведет расследование в этом направлении.

– Он рассказал, что идею заняться Олдричем ему подал один человек, – продолжает Олли. – Парнишке снизят срок, если он назовет нам имя заказчика. Но я не стал дожидаться и сам покопался немного, навел справки. И знаете, откуда он? Из Калифорнии. Недалеко от вас, между прочим. А еще интереснее, что в контактах его мобильника нашелся ваш номер телефона.

– Я-я не знаю никого по имени Блу, – мямлю я.

– Да знаете вы его, как не знать! Я поговорил с вашим главным редактором. Ричард вроде бы? Так вот, в прошлом году вы писали статью о хакерах, но он зарубил ее, не выпустил в печать. Это о чем-то да говорит, не находите?

Я в полной растерянности. Олли разговаривал с Ричардом?

– Вы наверняка знакомы с какими-то хакерами. И представляете, какие это проныры и как могут проникнуть в систему, не наследив. А у вас болит старая рана, преступление, оставшееся без возмездия, – вот вы и решили наказать виновных? Я бы так и сделал, – и Олли победно скрещивает руки на груди. – Ну что ж, ваша месть удалась, вы наказали многих. Целых четыре университета! А заодно решили выставить напоказ грешки всех и каждого, так?

– Нет! – Сердце бьется так, что, боюсь, разорвется. – Я не…

Но что мне говорить? Не знаю. Я правда знакома с Блу. Мы пару-тройку раз встречались в Лос-Анджелесе, пили кофе. О чем только мы не болтали во время этих встреч. В какой-то момент я походя упомянула о коррупции в студенческих ассоциациях Олдрича и поделилась подозрениями, что для Кси-Омега это, возможно, стало дурной традицией.

Услышав это, Блу откинулся на стуле с гордой улыбкой на губах. «Это можно легко проверить, – сказал он. – Стоит мне только захотеть». Он умеет делать такие штуки и готов потрясти университет ради спортивного интереса.

– Все эти снобы из Лиги плюща со своими выпендрежными ассоциациями заслуживают, чтобы их встряхнули, – говорил он, входя в азарт.

Господи.

Но этим разговором мое участие и ограничилось. Я действительно хотела бы почитать кое-какую переписку, но приватно, не превращая ее в достояние всего мира. Мне хотелось понять, с чем я имею дело. Я и думать забыла о хакере и собиралась уже обсудить это с отцом, чтобы тихо и мирно разобраться во всем изнутри. И уж конечно я и думать не думала о других университетах! Это какое-то…безумие.

А вот Блу, видимо, не оставил эту идею. И взял дело в свои руки.

– Вы понимаете, какая на вас ответственность? – спрашивает Олли обманчиво спокойным тоном. – Сколько браков разрушено? Сколько человек лишились работы? Сколько человек не получат теперь высшего образования из-за того, что глупо пошутили в письме, которое теперь прочитали все?

– Нет, – бормочу я. – Это не я… Вы не…

Олли с жалостью смотрит на меня сверху вниз.

– Не думайте, что я не понимаю, что вам тогда пришлось пережить. Когда теряешь человека, которого любишь… это разрушительно. Настоящая катастрофа.

Я леденею. Он сравнивает мою ситуацию с собой и Лорой?

– И вот как вы поступили в результате, – прибавляет Олли.

В его голосе я слышу осуждение. Или – и собственную вину? Я представляю, как Олли в бешенстве влетает в дом Грега и на кухне протыкает ему почку ножом. Примитивное убийство, этот удар нанес бессердечный человек в порыве ярости. Кто поручится, что он не поступит так снова? Прямо сейчас?

Меня трясет, как в лихорадке. Но я не окончательно потеряла присутствие духа. Медленно, незаметно я опускаю руку в сумку. Пальцами сжимаю холодную керамическую ручку. Потом вытаскиваю из сумки кружку, бью Олли в лицо (раздается глухой удар) и бегу прочь.

43

Уилла

Суббота, 6 мая 2017

Я оказываюсь в коридоре. На пол косо падает свет из окна. Впереди лестница, я прибавляю ходу. Если удастся добежать до первого этажа, я спасена. Там Олли на меня не набросится.

Слышу за спиной его шаги и тяжелое дыхание. Он в два счета настигает меня и валит на пол. Я ударяюсь щекой о холодный линолеум и успеваю хрипло вскрикнуть, прежде чем Олли зажимает мне рот ладонью.

– Не советую сопротивляться при аресте. Я зачитаю вам ваши права.

Я извиваюсь, и мне удается вывернуться из его хватки.

– На каком основании?

Олли накрывает меня всем телом, разом всколыхнув самые страшные воспоминания, – я чувствую такое же бессилие и отчаяние, как много лет назад в той темной, грязноватой комнате. Внутри бьется ужас, из горла вырываются рыдания и всхлипы.

Однако мне удается овладеть собой. Хотя я выбилась из сил и испугана, мне все же удается, напрягая мышцы, выпростать руку