Русалии - Ирина Яш

Влад усмехнулся:

– Э, нет! Нужно было, чтоб не возникло никаких сомнений в его смерти. Нескольких змей она чуть придушила, и они так и не смогли далеко уползти, двух подсунула под Марченко, как будто он упал на них. И никаких следов. Идеальное преступление.

– Да уж… Иван?

… – Я пришла к нему вечером поговорить о нашем общем горе… Это горе, любимый, я так страдала, от того что ты с ней, целуешь её, говоришь все те слова, которые говорил когда-то мне… Я страдала и была очень несчастна.

– Я знаю, родная. Прости меня, если сможешь.

– Я всё тебе простила. На сердце у меня светло. Но Иван ненавидел жену, и ненавидел не за измену, а за то, что все узнали об измене, смеялись, видели рога на его пустой голове. Как он злился! Гневливость, Владик… – она вздохнула, – Про рицин я читала ещё в студенческие годы, и клещевину каждую весну сажаю возле наших синих ёлочек, ты и сам говорил, что это очень красиво. У меня всегда есть запас семян, они лежат на видном месте, да и что тут скрывать – зайди в любой магазин для дачников и покупай сколько душе угодно… С этим ядом, конечно, нужно повозиться, это не аконит, и не вёх, но рецептами заполонена вся сеть, бери и делай, если навык есть.

– Ты его тоже добавила в какое-то питьё?

– Нет. Он убивает по-другому. Его нужно вдохнуть. Он вдохнул. Я ничего не планировала заранее, но повезло – посуда у них в машинке грязная лежала несколько дней, я намотала салфетку на руку, вытащила две рюмки и поставила на стол. Я рассчитывала, что одна из них с пальцами Эсфири, так и вышло…

… – Да, – пробормотал Макс, – Как всё складно у неё получалось. Не подкопаешься. Расскажи про Анатоля.

– Анатоль следил за домом Бонье. Она пришла туда переодеться и смыть грим, а он не придумал ничего лучше, как притащить лестницу и заглянуть в окно! Он увидел её в комнате, узнал, а она, недолго думая, открыла раму и толкнула лестницу назад… Он мог просто ушибиться, на худой конец сломать пару костей, но он на месте умер. Несчастный случай…

– Для него. Счастливый для неё.

– Я знаю, что Снежана тебе сказала, будто бы Серж с Анатолем участвовали в махинациях Бонье, но это ложь. Она всё это сочинила, чтоб отвести тебе глаза.

– Понятно… Что случилось с Вальтером?

– Он пришёл, чтобы поговорить со мной о ней, о Снеже. Она сказала ему, что я укладываю девочек спать, так оно и было, я всегда подолгу читал им перед сном. И он, вместо того, чтоб уйти и вернуться позже, не выдержал и сказал ей, что знает, что она выдаёт себя за Эжени Бонье. Снежана рассмеялась, велела ему идти домой проспаться и захлопнула перед его носом дверь. А потом, пока я возился с девчонками, в халатике и тапочках, по морозу, добежала до его дома, прошла в кухню, добавила вкусных сочных корешков в еду и убежала. С женой Вальтер своими подозрениями, судя по всему, не поделился…

– Они что же, не слышали, что у них по дому кто-то ходит?

– По её словам они были в спальне. Андрей Макарович, несмотря на возраст, похоже был счастлив в браке, – улыбнулся Влад, – Со всеми охами и стонами им было не до скрипа половиц.

– Как она могла знать, что Мила не будет ужинать и не отравится?

– Она не знала. Она ждала, что они оба умрут. Она ревновала меня к Миле едва ли меньше, чем к Эсфири.

– Ясно. Мои собаки?

– Она поклялась мне на распятии, что не покушалась на Лёнину жизнь. Ты задавал очень много вопросов и подобрался к ней вплотную. Ей нужно было запугать тебя и заставить уехать вместе с сыном. Всё вышло, как она и рассчитала. Словно по нотам!

– Почему она просто не избавилась от меня?

– Она тебя любила, Паша. Как друга, как брата, с ранней нашей юности. Я это знал. Она часто говорила, что никогда не встречала такого светлого человека, как ты. Я с ней согласен.

– Лёнька сказал, что она не касалась ногами пола и сияла в темноте…

– Длинная юбка и фонарик под одеждой. Сценический эффект для детского спектакля…

Макс вздохнул:

– Ладно. Владик, почему Саша?

– Почему Саша…

… – Да всё потому же, любимый мой! Эсфирь хотя бы не скрывала своей похоти, но и Амелия и Александра, они ведь только притворялись, что хотят дружить с тобой, сочувствуют, жалеют, но все они хотели только одного – добраться до тебя, отнять! А ведь ты мой! Или нет?

– Да.

– Спасибо, родной.

– Как ты заманила их в подвал? Чем?

– Как чем? Конечно же, тобою! Чем ещё? Каждой я говорила, что с тобой нехорошо, ты заперся в подвале у Дениски. Тебе нужно немедленно ехать в город, к доктору, но говорить ты будешь только с ней одной и только с ней поедешь. И они шли на твой зов уже ни о чём не думая.

– Зачем про город?

– Чтоб приоделись, взяли деньги, ключи, документы. Чтоб если бы и начали их искать, то не здесь.

– Ясно… Как они умерли?

– Клянусь тебе своей любовью, что они даже не поняли, что умирают.

– И Фира?

– Её я пожалела больше всех. Я не позволила ей упасть, удариться, бережно её уложила. Она такая лёгонькая, как ребёнок! Ты видел – у неё под головой подушечка и ноги укутаны, там довольно холодно…

– Спасибо. Эфир и яд?

– Да. Несколько минут и всё кончено. Они бы не дали нам наслаждаться нашим счастьем. О Фире я больше слова не скажу, я знаю, что ты страдаешь и не буду тебя мучить… Но Мила с Алекс! Про Милу мне рассказала Марина, она очень многое знала о Бонье и его окружении. Я была поражена, но мы должны прощать раскаявшихся грешниц! И что же? Ведь у неё и Александры были прекрасные достойные мужчины, почему они не сидели дома и не украшали их жизнь? Зачем встречались с тобой, зачем говорили? Измена в мыслях это тоже блуд, Владик!

– Мы ничего не знаем, Снежа, ни про них, ни про их мысли.

– Ты прав. Не суди и сам судим не будешь. Я им простила, всем сердцем, верь мне, родной. Сегодня, когда ты пришёл за мной в подвал, я молилась за их души, истово, горячо, я просила Создателя простить им их грехи, простить, помиловать… – она нежно меня целовала, – Я готова, любимый. Я сейчас