День зимнего солнцестояния - Унаи Гойкоэчеа

– Думаете, поверят?

– Без сомнений. Инспектор Мелькерссон, мягко говоря, не самая яркая звезда нашего управления.

– Тем лучше, – кивнул Андер. – Кстати, я тут подумал: нам стоит проверить имущество Александра. Мы ищем дом на архипелаге.

Полицейский вытащил из левого кармана измятую записку и помахал ею перед лицом коллеги.

– А я чем, по-вашему, занимался все это время? – спросил он с озорным блеском в голубых глазах. – У Александра в собственности пентхаус и участок на причале Дьюргордсбрун, который находится неподалеку, в конце улицы Страндвеген.

– Значит, у него нет никакого летнего домика?

– Технически нет.

– Технически? – переспросил Андер.

– Да, технически. Потому что домик у него оформлен через гражданское товарищество, состоящее из него и Астрид Нильссон.

– Его матери.

– Именно. Оба владеют этой недвижимостью на одном из островков архипелага, недалеко от Мейи, который виднеется на заднем плане фотографии.

– Боже! Они наверняка там. Нам нужно срочно ехать! – воскликнул Андер, чувствуя, как учащенно бьется сердце.

– Подождите, коллега. Давайте действовать по порядку. Сначала проверим, пришвартована ли лодка Александра на причале, – сказал Эмиль, усаживаясь в машину.

Движение на главной улице было довольно свободным. Лишь горстка отважных пешеходов решалась идти по обледенелым тротуарам. Было очевидно, что большинство предпочитало общественный транспорт – автобусы и трамваи – или велосипед. Андер был поражен количеством людей, выбирающих последний в качестве основного средства передвижения. Он заметил это и в Седермальме, но на Страндвегене это бросалось в глаза еще сильнее.

Они проехали мимо небольшой бухты Нюбровикен и свернули налево, продолжая движение по главной улице.

– Видите ту башню с развевающимся флагом? – спросил Эмиль.

– Да. Это еще один остров?

– Кастельхольмен, остров-крепость. Мы назвали его так из-за замка, который там стоит. Правда креативно?

– А сколько вообще островов в городе?

– Четырнадцать.

Андер удивленно присвистнул.

– Разве это не создает хаос на дорогах? Представляю, как мосты на главные острова постоянно забиты.

– Вовсе нет. Учитывая, что мы активно используем водный транспорт, проблем нет. Есть специальные связывающие острова линии, по которым регулярно ходят паромы. Мы – морской народ.

– Это я уже понял.

Эмиль заехал на мост, ведущий на остров Юргорден. Несколько статуй, возвышавшихся на четырехметровых пьедесталах по бокам, привлекли внимание Андера.

– Это древние боги, охраняющие вход на остров: Хеймдалль, Фригг, Тор и Фрейя, – пояснил Эмиль, заметив, куда смотрит спутник.

– Потрясающе, – ответил Андер, пораженный реализмом и мощью, исходящей от бронзовых фигур.

Они пересекли мост и припарковались рядом со зданием, которое швед назвал Северным музеем. Впрочем, архитектурный ансамбль напоминал Андеру скорее церковь, чем музей: в центральной части здания возвышалась колокольня с длинным шпилем, выполняющим функцию громоотвода.

Они двинулись по обледенелой, напоминающей каток дорожке, внимательно следя за каждым шагом. Любое неверное движение могло привести к болезненному падению. Добравшись до входа на причал, где у Александра Нильссона было швартовочное место, они остановились перед трехметровым белым забором из колючей проволоки. Справа, в сторожке размером с переносную кабинку туалета, охранник листал журнал. Завидев полицейскую форму, он вздрогнул и поспешно вскочил с места.

Они с Эмилем перекинулись парой слов на шведском: офицер что-то объяснял, и охранник согласно кивал. В конце концов мужчина начал что-то долго рассказывать и даже показал документ, который полицейский сфотографировал. После этого они обменялись рукопожатием и попрощались.

– Вернемся в машину, – предложил Эмиль, когда поравнялся с Андером.

Пройдя около двухсот метров, он повернулся и показал снимок, сделанный несколько минут назад. Это был регистрационный журнал причала. В нем значилась подпись Александра Нильссона и запись о его прибытии в семь вечера накануне.

– Они были здесь меньше суток назад. Судя по записям, Александр прибыл сюда и сообщил, что хочет перевезти в дом на архипелаге некоторые предметы декора. Поэтому охранник не придал значения тому, что он нес на плече ковер внушительных размеров. Он сразу же отплыл на лодке, – пояснил Андерман.

– Значит, ко множеству талантов Лукаса Хауреги можно добавить еще и навыки судовождения, – отметил Андер, пораженный удивительной способностью преступника подстраиваться под обстоятельства, как хамелеон. Было очевидно, что парень готов к выживанию в любых условиях.

– Возможно, это тоже было частью его плана.

– Наверняка. Очевидно, что этот год он потратил на освоение новых навыков, потому что я могу вас заверить: в Ордунье управлять лодкой его точно не учили. Что будете делать теперь, Эмиль? Нам нужно попасть на остров.

– Знаю. Я немедленно свяжусь с центром и запрошу катер береговой охраны, чтобы нас доставили туда. Мы будем в авангарде.

Эмиль сел в машину и взял в руки рацию.

Патрульный катер шведской полиции забрал их с причала Юргордсброн спустя четверть часа. Шведский патриотизм вновь проявился в выборе цветов, в которые были окрашены полицейские суда: половина корпуса была светло-синей, а вторая половина – в клетку из того же синего и очень светлого желтого. День стоял морозный, температура на улице опустилась до минус двух градусов, а дувший с Балтики ветер проникал в одежные швы. Холод стоял почти арктический, поэтому Эмиль и Андер предпочли укрыться в рубке. Это было не самое удобное место, чтобы наслаждаться видами, как на корме, но, в конце концов, Андер приехал в Швецию не ради видов, а ради правды и справедливости.

Рация береговой охраны работала без остановки. Время от времени капитан и Эмиль лишь кивали и обменивались репликами на шведском, а порой сами брали передатчик и докладывали обстановку. В эти моменты Андер был готов отдать что угодно, лишь бы понимать язык. Андерман заметил выражение досады на его лице и махнул рукой в знак извинения.

– Простите, Андер. На мгновение я забыл, что вы здесь.

– Ничего страшного, все нормально, – кивнул тот. – Со мной тоже так бывает, когда я погружен в работу.

– По сути, Центральный участок полиции Стокгольма сейчас координирует операцию с местными подразделениями, расположенными ближе к Мейе. Мы перекрыли движение на озере Меларен и насколько возможно ограничили доступ к Балтийскому морю.

– Звучит довольно сложно.

– Как я уже сказал, мы действуем в рамках возможностей. Тем не менее остается множество путей для побега, которые мы не сможем заблокировать. Остров Мейя находится в Балтийском море, а оттуда можно уйти куда угодно, – сказал Эмиль.

– Могу себе представить.

– Также мы установили контрольные посты на основных дорогах региона. Охваченная территория включает Уппсалу на севере, Эребру на западе и Линчепинг на юге.

Эмиль указал соответствующие точки на карте, висевшей на стене кабины.

Андер на мгновение замолчал, глядя на стремительно