Постумия - Инна Тронина

– Саша просто обожал своего шефа Глинникова. Это – директор «Мангуста». Герой – в Чечне воевал, потом в Донбассе. Той-то фирмой, где брат курьером был, рулил некто Баландин…

Надежда заметила, что мы оба вздрогнули, и опять надолго смолкла. Я впилась ногтями в свою ладонь и незаметно скрестила два пальца.

– Баландин? – безразлично спросил Михон. Я позавидовала его выдержке. – Вы лично знакомы?

– Нет, что вы! Только от Саши слышала о нём. Баландин с женой уехал за границу. Сначала, вроде, в Испанию, а потом на Ямайку. К тому времени он уже овдовел, и там нашёл себе женщину. Как её зовут, я, конечно, не помню. Да и не в ней дело. Только вот всех своих курьеров Баландин пристроил в разные ЧОПы. А поскольку в «Мангусте» работает Эдмундас, Саша с Денисом попросились туда.

– Всех курьеров пристроил? – покачал головой Михон. – Их же, наверное, много было.

– Кому деваться некуда, то да, всех. На улицу никого не выбросил. И Саша очень дорожил этим местом. А о Денисе и говорить нечего. Вряд ли они стали бы так нарываться. Саша даже у нас на даче разные коробки хранил…

– У вас дача есть? – опять улыбнулся Михон.

– Да, у мужа. А познакомились мы с ним, кстати, в «Мангусте». Ростислав приехал туда по делам, а я зашла поболтать с Сашей. Сначала в фирме друг друга запомнили, потом случайно в супермаркете у вокзала столкнулись. И очень скоро вместе на пляж пошли – дело было летом. Я с сыновьями была. Они у меня – как картинки, в отца. Славе очень понравились. И мальчишки потянулись к нему – стосковались без мужской руки. Сашу-то они своим старшим братом считали, а нужен был настоящий папа. И теперь от него ни шаг не отходят. К рыбалке их приучил – на мою голову. Вот на ту дачу Сашка и возил коробки, большие и маленькие. Говорил, что это аппаратура с работы. Слава разрешил – ему не жалко. А однажды Сашка привёз тюки. Вроде, с военной формой. Ещё там были противогазы, шлемы, бинокли, спальные мешки и другое всякое. В компьютере у брата есть про это. Я видела, как он заносил данные в таблицы. Я поинтересовалась, откуда это богатство. Сашка сказал, что в фирме всякие тренировки устраивают, ролевые игры. Взрослые мужчины, а как школьники забавляются…

– А ваш муж, простите, чем занимается? Он бизнесмен? – Михон снова облизнулся на компьютер.

– Да, строит деревянные домики на продажу. Сразу можно привезти и жить. Для тех, кто не хочет строить сам или некогда. Очень удобно.

– Понял. А сами вы работаете сейчас?

Зачем это потребовалось Михону, я не знала, но в разговор не встревала. Чем больше мы узнаем об этой семье, тем будет лучше.

– А я недавно магазинчик открыла, маленький. Муж денег дал, конечно. Торгую бижутерией ручной работы. – Надежда пошевелила пальцами великолепное колье из очень редкого бисера. Вероятно, его привезли откуда-то с Севера. – Кстати, Кэти с Амелией тоже там работают. Я надеваю на них украшения, и женщины просто визжат от восторга. Не могут отказать милым пёсикам и покупают. Сегодня, правда, народу немного пришло бы – погода плохая.

– Надежда Александровна, – помялся Михон. Он очень натурально разыграл смущение. – Я вот о чём хотел попросить…

– Да, конечно, что смогу! – с готовностью вскинулась хозяйка. В комнату опять вбежали собачки и вольготно развалились на круглом ковре.

– Вы сами упомянули о компьютере брата, когда рассказывали про те мешки и коробки. Могу я просмотреть файлы? Клянусь, что Александр ничего об этом не узнает.

– Да, но… Брату это не повредит?

– Ни в коем случае! Даже поможет. – Михон весь светился изнутри. Таким вдохновенным я не видела его никогда. – Понимаете ли, тут чем больше неясностей, тем сильнее подозрения. Может, это какая-то ерунда, а впечатление производит сильное. Что за приборы? Для кого камуфляжка? Лучше будет, если я сейчас гляну, чем потом к вам маски-шоу ввалятся рано утром – компьютер изымать. Вы – зрелая женщина, должны понимать…

– Конечно, лучше вы, Михаил Всеволодович, – церемонно сказала хозяйка. – Совсем не хочется, чтобы муж и сыновья всё это видели. Они здесь вообще не при делах…

В это время зазвонил хозяйкин мобильник. Она упорхнула болтать на кухню, оставив нас в приятном одиночестве. Собачки тут же бросились за ней. Видимо, это был Ростислав, потому что Надежда обещала ему купить таблетки для посудомоечной машины и освежитель воздуха. Третьим в списке оказался крем для обуви. Кроме того, муж недавно побывал в бане. И потому попросил поменять бельё на их общей постели – на комплект с цветами сирени. Понятно, что пасынки парились вместе с ним и с его друзьями-рыболовами.

– Конечно, конечно, зайчик, всё сделаю! – засюсюкала Надежда, зачем-то прикрыв трубку ладонью. – Чем занимаюсь? Телевизор смотрю. Да, собак скоро выведу. Ты не волнуйся – у меня всё о'кей. Я же дома. Пока, целую!

– Отвлеки её! – сквозь зубы процедил Михон. Он уже вставил флэшку и лихорадочно скидывал на неё один файл за другим. – Мне нужно время, не меньше получаса…

– Надежда Александровна! – сладким голосом пропела я. – Давайте посидим на кухне. Я помогу вам помыть посуду. Вы же неважно себя чувствуете. Переволновались, а тут ещё такой буран…

– Да что вы, Марианна, я сама! – испугалась хозяйка. Похоже, она постоянно помнила о том, что братец похищал именно меня.

– Ничего, мне нетрудно, – продолжала я ломать комедию. – Вы не бойтесь. Миша очень аккуратно всё посмотрит. Вы же говорите, что Саша – нормальный парень. И потому вряд ли в его компе имеется что-то страшное. Расскажите мне про него, пожалуйста. Возможно, я была неправа, погорячилась. Очень вас прошу…

Конечно, госпоже Черединовой не шибко нравилось, что в комнате брата орудует посторонний человек. Но выразить недовольство, а уж тем более выгнать Михона, она не смела. Это могло повредить Саше. К тому же, я с таким участием расспрашивала о брате, что сердце Надежды окончательно растаяло.

«И враги человеку – домашние его», – вспомнила я цитату из Евангелия от Матфея. Тут же в памяти всплыл образ Ерухимовича. Он вспоминал это изречение по другому какому-то поводу. Старик вообще много знал всего такого – ветхозаветного. Как бы там ни было, но к случаю Саши Классена это подошло как нельзя лучше.

В четыре руки мы моментально довели кухню до блеска, потом уселись за стол. Я вытерла руки бордовым махровым полотенцем с бамбуковым волокном. Надя взяла себе такое же, только розовое.

– Мама от гнойного плеврита умерла – простудилась на рынке, – продолжала она свой горестный рассказ. – У папы сердце сдало. Он уже в возрасте был. Вкалывал до последнего, чтобы семью прокормить. У обоих животы постоянно болели от тяжестей. Они ведь не привыкли к чёрной работе. Папа думал, что мышцы сорвал на левой руке, потому и стреляет; или продуло. А оказалось – инфаркт. И вдруг упал в грязь – за прилавком, на Звёздном рынке…

Надя так увлеклась своей печальной исповедью, что Михон успел переписать все нужные материалы, да ещё и потоптаться в прихожей. Спрятав флэшку в рукав свитера, а потом – во внутренний карман куртки, он вошёл в кухню и от души возблагодарил хозяйку. Потом совершенно её успокоил, заявив, что ничего криминального в компе у Саши не нашёл. Значит, до последнего времени брат Надежды не нарушал закон.