Молочная даль - Александр Малов

– Не забывай о самом главном долге – приподняв бровь, произнесла Анна, склоняясь перед ним на одно колено, словно слуга перед своим законным царем.

– О каком же, о мой вассал? – громогласно воскликнул Михаил и выжидающе посмотрел на свою жену.

– Любить свою прислугу и будущего короля, Константина Первого! А если наследник не получит законный престол, то цареубийцы будут на готове и БАЦ! – воскликнула Анна и тут же бросилась мужу на шею, страстно впившись в его губы»

Михаил вновь коснулся пальцами своих губ. Неосознанно разлизывая их своим языком, сейчас они были достаточно мокрыми и теперь холод безжалостно обжигал их. Однако теперь губы становились все больше солеными, солеными от слез, хоть мужчина мог поклясться, что теплота от того поцелуя, что так давно подарила ему Анна, не иссякла до сих пор. Снова устремив свой взор на яблоню, он сделал шаг вперед и коснулся рукой ее ствола. Холодная кора тут же уколола каждый из пальцев вдовца.

С наступлением холодов о яблоне давно бы следовало позаботиться, вот только вдовец каждый раз находил причины откладывать этот процесс на потом. Конечно же, он бы ни за что не дал ей увянуть под гнетом здешних морозов, пусть и поздних, и не всегда сильных, но достаточных, чтобы сломить дух простой яблони. После всех тех бед, что навалились на его семейство, он ни за что на свете не позволил бы угаснуть этой радости.

Еще одной, последней после Кости радости, ради которой все еще стоило жить.

«Ведь, как и в семье, без должного ухода ничего не растет, а лишь начнет прогнивать изнутри. Медленно, но верно.»

Слова из прошлого вспыхнули перед глазами вновь и вдовец невольно улыбнулся. Но улыбка эта ни несла в себе ничего хорошего.

«Это я начал гнить. Гнить изнутри – признал Михаил – сломился самый первый и теперь вонь моего самобичевания ощущает каждый. Но кто… кто бы смог все это выдержать и оставаться на коне?»

– Я займусь тобой завтра, обещаю – заверил мужчина, обращаясь к яблоне, поглаживая ее ствол, словно ласковую кошку. Обжигающий холод перестал быть для вдовца чем-то материальным. Рука онемела еще до того, как он это осознал. Но это уже было неважно. Слова заплетались все больше и обращаясь к яблоне, по большей части мужчина убеждал лишь самого себя в том, что он говорит.

– Ты прекрасно сохранилась, детка – говорил Михаил, томно оглядывая семейное дерево.

Сама яблоня выглядела просто великолепно. Особенно хорошо эта красота проявлялась в летнее время. Ствол дерева был довольно широкий с нескончаемыми ветвями, поэтому оно занимало половину площади всего заднего двора.

Крона яблони была по-настоящему широкой и расстилалась во все стороны, а плоды, которые созревали к летнему сезону, всегда напоминали Михаилу веснушки на прекрасном девичьем лице. Сейчас, конечно, с наступлением осени листья давно опали, но это не умоляло красоту дерева. Хотя чутким уходом за своей яблоней вдовец уже никак не мог похвастаться.

В свое время супруги испытывали настоящее удовольствие, собирая долгожданные плоды и употребляя их для различных блюд. Коронным блюдом в семействе, с приходом лета, всегда являлся яблочный пирог и хотя Михаил не любил сочетание выпечки и фруктов, эту стряпню он уплетал за обе щеки с самым неподдельным удовольствием. Его искренний аппетит делал Анну счастливой, а сам мужчина был счастлив просто от того, что находится рядом с такой женщиной. Но сейчас… что ему оставалось сейчас?

«Прости меня, моя старушка» – сказал вдовец и снова принялся нежно поглаживать яблоню.

Если бы он мог, то непременно сжал ее сильнее. Сжимал бы все крепче и крепче, пока не слился воедино с деревом и окончательно не ушел в свой выдуманный мир, в который так часто любил уходить, разглядывая свою любимую яблоню. Рядом не было никого и даже образ родного сына стал для мужчины расплывчатым и мутным.

– Я совсем перестал уделять тебе внимания – продолжал вдовец, забывая обо всем.

Головокружение от выпивки, как некстати, вернулось к Михаилу довольно резко, и он чуть было не упал на землю. Возвращая утерянное равновесие, вдовец попытался еще раз провести рукой по стволу яблони. Однако теперь эта попытка не увенчалось успехом и сделав выпад руки в пустое пространство, мужчина все же рухнулся на землю, упав на колени. По его губам предательски пробежала дрожь.

– Вот значит как, да? – тихо произнес он, не поднимая головы – Вот как ты решила? Просто уйти? Хороший выбор, ничего не скажешь?!Здорово, наверное, находиться там, на небесах. Так высоко, что даже и не видишь тех проблем, которые остались висеть на мне. Настоящих, черт его дери, проблем!

Теперь Михаила буквально распирало от злобы и от былых воспоминаний о светлом прошлом не осталось и намека.

– Да, конечно, ты не видишь, как твой сын передвигается на инвалидной коляске. Ты не увидишь, как твой дорогой «Рассвет» снесут к чертовой матери. Ты всего этого не видишь, Анна. А знаешь почему?

Мужчина поднял глаза к самой вершине кроны яблони. Из-за холода его нос и щеки приобрели сине-красный оттенок, а из глаз снова потекли слезы.

Шмыгая носом, он почти что перешел на крик:

– Потому что ты никчемная сука! Ты ушла, а разгребать это дерьмо приходиться мне! Это самый легкий… подлый путь! Ты гадина! Чертов слабак!

Самое страшное для Михаила было признать, что он искренен. В этот самый момент. Каждое из его слов казалось постыдным и недостойным мужа, который любил и все еще любит свою покойную жену, однако правда была неоспорима. Со временем он только больше убеждался в своей правоте, хоть и не произносил этого вслух. Но все было именно так. Анна сбежала. Избрала самый легкий из путей, пока сам Михаил оставался нести на себе мирской груз