Гоп-стоп по-испански - Александр Чернов

моем номере. Признаться, у нас с Надеждой были интимные отношения один раз, — вдруг смутился Замшелов, но тут же взял себя в руки и снова уверенно заговорил: — Поэтому я, нисколько не сомневаясь, что меня зовет к себе Надя, быстро оделся, вышел из своего номера и постучал в дверь напротив, к женщинам. Мне никто не ответил, я толкнул дверь, и она оказалась открытой. Когда вошел в номер, я громко позвал по имени Надежду, но она не ответила. Тогда я прошел в другую комнату и вдруг увидел повсюду кровь и лежащую на боку Ярилову. Я бросился к ней, надеясь помочь, взял ее за плечо, повернул к себе и, увидев на шее рану, понял, что Наде уже ничем помочь нельзя. В этот момент раздался щелчок замка двери, и кто‐то стал возиться возле нее с той стороны. Я выбежал в прихожую и попытался выйти из номера, но дверь оказалась заблокированной. Тогда я стал стучать в нее и звать на помощь. Ну а дальнейшее вы уже знаете.

Майор недаром был профессионалом в делах, касающихся преступлений, а потому без околичностей задал именно тот вопрос, ответ на который дал бы нам ясно понять, виновен ли в убийстве Яриловой ее, как оказалось, любовник или нет:

— Какие улики указывали на то, что убийство совершил другой человек, на основании которых тебя отпустили?

— Я не знаю английского языка, — задумчиво проговорил Замшелов, оглаживая бородку «а‐ля Владимир Ильич», — а потому не могу точно сказать, о чем переговаривались полицейские, но из фраз переводчицы, консула и его помощницы, которые тоже находились в полиции, я понял, что в комнате, кроме моих следов обуви, были еще чьи‐то, более того, эти же следы обнаружили и на полу в ванной комнате, где преступник в раковине мыл после совершения убийства руки. Моих следов в ванной не было, потому что я туда не заходил. Кроме того, преступник действовал в резиновых перчатках, но их нигде не обнаружили, скорее всего, он забрал их с собой.

Бурмистров пожал плечами.

— Перчатки можно было спустить в унитаз, — скептически заметил он.

— Ну, таких тонкостей я не знаю, — парировал Замшелов и вспомнил: — Да, еще же записка. Я оставил ее в своем номере, и полицейские записку нашли. Написана она не моей рукой, что подтвердила почерковедческая экспертиза, и не рукой Надежды. Образец ее почерка нашли в записной книжке женщины. Значит, написал кто‐то из вас. — Он вдруг осклабился, сообразив: — Слушайте, выходит, если у вас взять образец почерка, можно определить, кто написал записку, и тем самым вычислить убийцу?

— Не думаю, — покачал головой Бурмистров. — Возможно, убийца кто‐то из нас, но записку мог написать и не он.

— То есть? — удивился я. — Кто‐то со стороны?

— А почему бы и нет? Не дурак же преступник, чтобы писать записку своей рукой и подбрасывать ее тому, кого подставляет под убийство. Тогда он совсем какой‐то примитив. А мы имеем дело с хитрым, умным, изворотливым человеком. Так что наверняка он попросил кого‐то написать, может быть, шутки ради, а может быть, заранее заготовив такую записку, узнав о ваших с Надеждой отношениях. Ну, это во‐первых, а во‐вторых, наши почерки наверняка проверили, ведь образцы есть на ресепшен, где мы заполняли гостиничные карточки.

— Так что же, у нас опять нет убийцы? — возмутился «селадон».

— Отчего же, наоборот, — неожиданно хрюкнув, произнес Бурмистров. — У нас подозреваемых целая куча: я, ты, Николай, Игорь и Алина.

— Что, и Алина на подозрении? — возмущенно-изумленно воскликнул я. — Ведь последняя жертва — ее тетя!

— Эх, Игорь! — проговорил Бурмистров с таким видом, будто сожалел, что я родился на свет таким наивным простофилей. — Бывают случаи, когда дети родителей убивают, а уж когда родители детей, и не счесть. Что тут про теть‐то говорить.

— И все же мне не хочется, чтобы ты голословно обвинял девушку в убийстве ее тети, — упрямо и недовольно сказал я. — Это непрофессионально.

— Согласен, — признал свою ошибку Бурмистров. — А чтобы не быть голословным, давайте выясним, кто где находился на момент убийства Яриловой. С тобой все понятно, — махнул он рукой на Замшелова как на безнадежно потерянного для следствия подозреваемого. — Полиция выяснила, где ты был и что делал во время убийства Надежды. А вот где в этот момент находился ты? — повернул он голову к Гуляеву.

Этого стареющего «селадона» трудно было смутить, но на этот раз он, кажется, стушевался.

— Ну‐у, где находился… Известное дело, где… в номере. Мы же с тобой, Миша, после пляжа вместе на обед ходили, а потом поднялись на пятый этаж и сразу разошлись по своим номерам.

— Так, понятно, — проговорил майор так, будто только что застукал Гуляева за нехорошим занятием, например, уничтожением улик на месте преступления. — Значит, алиби на момент убийства у тебя нет, — больше утверждая, чем спрашивая, подытожил он.

— Ну, нет, — неуверенно произнес Николай и тут же заносчиво спросил: — А у тебя самого‐то оно имеется?

— Я, как и ты, — никак не реагируя на выпад Гуляева, ответил Бурмистров, — был у себя до тех пор, пока из номера женщин не раздались крики Валерия Замшелова, и подтвердить, что я находился в своей комнате, никто не может. А где был ты, Игорь? — в упор взглянул на меня майор.

Я выдержал суровый взгляд мента, привыкшего раскалывать преступника, и спокойно признался, не в совершении преступления, конечно, а в своей связи с самой красивой девушкой турецкого побережья.

— После обеда мы с Алиной гуляли по окрестностям отеля, потом по городу, а потом ели в моем номере купленные в супермаркете персики. Затем Алина ушла, а я остался у себя.

Мое заявление о связи с Алиной вызвало у всех присутствующих в номере Бурмистрова удивление, что было написано на их лицах. Бурмистров даже вышел из сонливого состояния и живо спросил:

— С Алиной?! У вас с Алиной завязались отношения?

— А ты что, из полиции нравов, чтобы интересоваться такими вопросами? — парировал я, пресекая какие‐либо дальнейшие расспросы относительно интимной стороны наших отношений с Милушевой.

— Да нет, мое какое дело, — с фальшивым безразличием проговорил майор, хотя по глазам его, в которых светилось любопытство, было понятно, что он был бы не прочь расспросить о наших с Алиной отношениях поподробнее. — Главное, что вы в интересующий меня момент были вместе и можете подтвердить алиби друг друга.

— Хм, — проговорил я и потер ладонью подбородок. — Вот этого‐то как раз мы подтвердить и не можем, потому что незадолго до того, как Валерий стал ломиться в двери номера женщин, мы с Алиной