Пропавшие - Джейн Кейси

Майкл Шеферд разглядывал жену. Потом он снова поднял арбалет, бесстрастно на него посмотрел и отложил в сторону.

— Стрел больше нет. Для тебя придется придумать что-то другое.

— Зачем? — «Не давай ему молчать, Сара, заговаривай ему зубы…»

Он нахмурился.

— Что значит «зачем»? Я не могу допустить, чтобы ты пошла в полицию и все им рассказала.

— Полиция все знает, — спокойно произнесла я. Чужая слабость заставляла его ощущать себя сильным. Настало время увидеть, как он справится с человеком, который его не боится, даже если я и тряслась от страха. Я надеялась, он не заметит этого. — Они просто ждали, чтобы вы сами себя раскрыли. Два мертвых тела у вас на кухне… я бы сказала, вы сделали достаточно для своего ареста.

— Они думают, Дженни убил Дэнни Кин. Ты же сама это сказала.

Я со смехом огляделась вокруг.

— Полагаю, вы доказали, что тут они ошибались. Как вы сумеете выдать это за чужих рук дело?

Он пожал плечами:

— Ну и что? Какая разница? Я не собираюсь сидеть тут и ждать, пока меня арестуют. Разберусь с тобой, а затем скроюсь отсюда.

— Мне все равно, сбежите вы или нет. Я пришла сюда по одной причине — из-за неприязни к Дэнни Кину… я чувствовала себя виноватой в том, что он натворил, поскольку делал это, чтобы произвести впечатление на меня. Теперь, когда я знаю, кто убил Дженни, мне глубоко наплевать, что будет дальше. Вам не нужно меня убивать, Майкл. На самом деле вам не нужно было и ее убивать. — Я показала на тело его жены.

— Она это заслужила.

— А Вэлери?

— Она меня раздражала, — просто ответил он.

— Меня тоже. — «Прости меня, Вэлери, я так не думаю, но мне нужно каким-то образом остаться в живых». — Наверное, я бы и сама ее убила за это.

Майкл Шеферд посмотрел на меня и засмеялся, засмеялся по-настоящему.

— А ты крепкий орешек, да?

— Я все это видела. Теперь меня уже ничем не удивишь.

Я улыбнулась ему, но получилась, видимо, гримаса.

— Это правда?

Он потянулся и зевнул, не потрудившись прикрыть рот, показав мне розовый язык и белоснежные зубы. Шея у него напряглась, вены и сухожилия проступили как на анатомическом рисунке. Он обладал огромной силой и был в два раза крупнее меня. Надо говорить с ним не переставая. Я сунула руки в задние карманы джинсов, стараясь проделать это непринужденно, и сжала то, что спрятала там.

— Знаете, а я понимаю, почему вы это сделали.

— Правда? — Он скептически прищурился.

— Конечно. Дженни по-настоящему вас предала. У нее было столько преимуществ. — Я с восхищением обвела кухню взглядом. — Стоит только взглянуть на этот дом. Вы дали ей все, а она вела себя так, будто это ничего для нее не значило.

Он издал горлом звук, похожий на согласие. Я осторожно нащупывала дорогу, пытаясь представить, как он мог оправдывать свои поступки. Ложь, которую он сам озвучил, всплыла у меня в памяти. Дайана дала мне ключ к пониманию строя его мыслей. Мне нужно было только следовать в этом направлении. Но это был опасный путь.

— Я понимаю, — настойчиво продолжала я двигаться вперед, — а вот присяжные могут не понять. Вам нужно выбираться отсюда, пока полиция не узнала о совершенном. Вы можете уехать, скрыться за границей или где хотите, если уйдете сейчас. Я на вашей стороне, Майкл. Я не хочу, чтобы вы страдали за ошибки других людей. Все они заслужили то, что получили, но вы тюрьмы не заслуживаете. Я останусь здесь и в течение нескольких часов буду притворяться, будто все в порядке… это даст вам достаточно времени, чтобы исчезнуть.

При этих словах внутри у меня закипела злость, собираясь в твердый, горячий камень в груди, мешавший дышать.

Шеферд нахмурился.

— А зачем ты будешь помогать мне?

— Давайте скажем так: я навидалась в жизни несправедливостей. Почему бы мне вам не помочь? Вы не такой, как Дэнни Кин. У вас были все основания сделать то, что вы сделали. На вашем месте, надеюсь, у меня хватило бы мужества поступить подобным образом.

На секунду я подумала, что зашла слишком далеко и он перестанет мне верить, но оказалась права, решив, что Майкл Шеферд считает себя непогрешимым. Он кивнул:

— Хорошо. Я готов уехать. Заткнись на минуту. Мне нужно подумать.

Я тоже думала. Я размышляла о том, что ему никогда не приходило в голову: это он сделал свою дочь такой. Он лишил ее самоуважения. Он создал в ней жажду любви и одобрения, которую увидел и воспользовался ею. Во всем этом был виноват Майкл Шеферд, и я с горечью это осознала.

— Я мог бы связать тебя и оставить здесь. А вдруг ты все же захочешь позвонить в полицию, ведь связанная ты ничего не сделаешь, верно?

Я кивнула.

— Мне нужно чем-то тебя связать. И кляп.

Он наполовину отвернулся от меня, почесывая голову, и в ту долю секунды, когда он не думал обо мне, я бросилась на него, оттолкнувшись от стола. Выхватив ножницы, которые взяла до этого со стола, я вонзила лезвия ему в шею, повернула и вытащила. Думаю, он не увидел моего движения и не понял, что с ним произошло, пока из него фонтаном не брызнула горячая красная кровь и его рука не взметнулась к горлу. Мой удар оказался для него гибельным, густая кровь выплескивалась из него толчками, пропитывая рубашку, которая из хаки стала блестяще-черной. Я предусмотрительно отступила, недостаточно ловко, чтобы не попасть под первую струю, но достаточно быстро, чтобы он меня не схватил. Да он и не хотел. Все внимание он сосредоточил на себе. Он пытался остановить кровь, со стоном зажимая ладонями рану на шее, но красная жидкость просачивалась сквозь пальцы, струилась по рукам и капала на белый кафель. Шеферд тяжело привалился к шкафу и опустился на одно колено, глаза его были широко раскрыты от ужаса. Кровь уже образовала лужу вокруг него и стала расползаться по полу, затекая в углубления между плитками. «Поразительно, сколько в нем крови», — подумала я, и почти немедленно в голове эхом откликнулось: «Но кто бы мог думать, что в старике окажется столько крови!»[6]

Я поступила правильно. Вернуть ничего невозможно, как нельзя было воскресить Дженни.

— Пожалуйста…

Я еще отступила, по-прежнему сжимая ножницы, кровь скользила и липла на моих руках и в волосах. Я посмотрела ему в глаза и подумала о том, сколько раз он сам предавал свою семью, вспомнила своего отца и поняла: он тоже, по-своему, предал меня и мою мать, которая столько у меня взяла, совсем при этом не уважая, и я порадовалась, порадовалась, что получила возможность на ком-то это выместить, что кому-то пришлось пострадать за все то зло, которое причинили мне и моим близким, и что это он. Дженни оказалась дважды жертвой. Он должен был обеспечить ей защиту, а не убивать ее.