Стальной десерт (сборник) - Алексей Макеев

Мадам Потапова, длинная и тощая, не иначе как былая мисс какого-нибудь райцентра, была полностью поглощена собой. Когда мальчик, затюканный отцом, возвращался из супер-пупер элитной школы, он предпочитал проводить время в своей комнате. Горничная с блудливыми глазами, видимо, заскакивала в постель Потапова по очереди с его женой.

Некоторую ясность смог внести только охранник, явно прошедший с хозяином все стадии превращения из гусеницы в бабочку, то есть из бандита в респектабельного бизнесмена.

Когда сыщики спросили его, не слышал ли он чего-нибудь, он увел их подальше от лишних ушей и сказал:

– Потап сказал, чтобы все как на духу, так что слушайте. Я специально ждал, когда старик с мальчишкой закончит, чтобы посоветоваться… по своей проблеме. Он по телефону стал разговаривать. Я недалеко стоял и кое-что услышал, но не с самого начала. Короче, старик просил какого-то Артема узнать, что с ними стало. Никаких фамилия и имен я не слышал – видимо, он их раньше назвал. Осипов сказал, что волнуется, потому что их, похоже, в нехорошее дело втянули, и обещал, что назавтра перезвонит. Как только он трубку положил, я к нему подошел, извинился за беспокойство и проблему обрисовал. Он меня выслушал, кое-что посоветовал и ушел. А уже потом я увидел, что доктор свою записную книжку возле телефона оставил. Видимо, я его отвлек, вот он ее и забыл.

– Я знаю, что Осипов на следующий день за ней приезжал. Он снова кому-нибудь звонил? – спросил Гуров.

– Да, опять Артему. Что тот ему говорил, я не знаю, но старик побледнел и пробормотал что-то вроде: «Значит, это правда. Какой ужас!» И тут же ушел. Все. Что я знал, то сказал.

Друзья поблагодарили охранника, вышли на улицу, и Лев Иванович предложил:

– А поехали-ка мы к Григорьевым. Чем черт ни шутит? Вдруг мы там что-нибудь существенное выясним?

Сыщики узнали у Лукина адрес этой семьи и отправились туда. Они не без труда пробились через охрану элитного жилого комплекса и наконец-то оказались возле двери нужной квартиры.

Как друзья и ожидали, им открыла домработница, которых теперь для благозвучия называют горничными. Узнав, что они из полиции, она попросила их подождать.

Вскоре к ним вышла дама лет сорока самого надменного вида.

Она даже не поздоровалась с визитерами и высокомерно спросила:

– Надеюсь, вы не по поводу той собаки, которая сама выбежала на дорогу под колеса машины моей внучки?

– Внучки? – изумленно переспросил Крячко, мигом сориентировавшийся в ситуации. – Как внучки? Ей сколько лет? У нас же водительские права только после восемнадцати выдают.

Дама несколько оттаяла и уже мягче объяснила:

– Я очень рано вышла замуж. Моя дочь – тоже.

– Мы не по поводу собаки, – успокоил ее Гуров. – К несчастью, у вашей внучки, видимо, очень тонкая душевная организация, если она так переживает.

– Это не то слово. Она не то что за руль сесть не может, а даже просто в машину. Илья Павлович с ней занимался. Девочке уже стало лучше, но тут он заболел. Ах, как это не вовремя!

– Болезнь никогда не бывает вовремя, – сочувственно поддакнул ей Стас. – В общем-то, мы по поводу Осипова и пришли.

– Что вас интересует?

– Скажите, когда доктор был у вас в последний раз, он никому не звонил с вашего телефона? – спросил Лев Иванович и пояснил, предваряя ее вопрос: – Видите ли, как нам сказали сведущие люди, причиной его болезни послужила некая информация, которую он получил пятого сентября. Ну, вы же знаете, кто входит в число пациентов Осипова. – Гуров многозначительно посмотрел на женщину. – Вот нас и попросили выяснить, какой же мерзавец его так расстроил.

– Понимаю. – Дама многозначительно кивнула. – Илья Павлович гениальный врач. У таких людей свои причуды. У него, например, нет сотового телефона. Он действительно попросил у меня разрешения позвонить от нас. Я, конечно же, его дала, но не знаю, куда он звонил и кому, – вскинув голову, ответила женщина.

Гуров и Крячко таких дамочек навидались столько, что могли бы при желании учебник по их психологии написать. Сыщики были твердо уверены в том, что она навострила тогда уши, но никогда в этом не сознается.

– Это естественно, – как о деле само собой разумеющемся, сказал Стас. – Такая женщина, как вы, никогда не унизится до того, чтобы подслушивать чужой разговор, даже если речь идет о ее собственной жизни. Но, может быть, вы, когда проходили, например, мимо, услышали какие-то обрывки? Хоть что-то? Поверьте, для нас это очень важно, – проникновенно проговорил он.

– Я не знаю, чем это вам может помочь? – якобы заколебалась она. – Он звонил женщине, причем на работу, потому что попросил пригласить к телефону некую Марину Алексееву. У меня мелькнула мысль, что она… вы понимаете. Но они говорили о каком-то Андрее. Илья Павлович сказал, что встретил его и очень удивился, потому что тот странно выглядел, непонятно себя вел, а говорил вообще ужасные вещи. Осипов спросил, что с ним случилось. Я так поняла, что эта Марина и Андрей расстались. Он еще до этого со своими старыми друзьями отношения порвал, и все из-за какой-то новой работы. А поскольку Осипов спросил, где он сейчас живет, я так поняла, что раньше этот Андрей обитал у Марины.

– Это потрясающе! Только незаурядная женщина из нескольких случайно услышанных слов может воссоздать целостную картину произошедшего, – восхитился Крячко. – Вы по профессии случайно не аналитик?

– Я по профессии жена, причем хорошая, раз до сих пор счастлива в браке, – кокетливо ответила она.

– А хорошая жена – это даже не профессор, а академик, – в тон ей сказал Стас. – А больше он никаких имен не упоминал?

– Спросил, работает ли где-то там по-прежнему Артем. Все. Больше я ничего не слышала.

– Вы необыкновенная женщина! – с придыханием сказал Крячко. – Только очень вас прошу: никогда и никому больше не говорите, что у вас есть внучка. Две дочери, старшая и младшая. Но никак не внучка!

– А у меня от полиции секретов нет. – Дама рассмеялась. – Но только от нее!

Друзья, раскланявшись, попрощались и вернулись в машину.

Там Крячко попросил:

– Лева, посмотри, у меня лицо нормальное, или я все еще улыбаюсь? Мне кажется, что этот оскал от уха до уха ко мне намертво приклеился.

Гуров глянул на него и успокоил:

– Нормальное. Должен тебе сказать, что ты превзошел самого себя. Большего мы не смогли бы узнать у нее даже под гипнозом.

Друзья выяснили у Лукина, что Марина Алексеева работает медсестрой в Бурденко. Они получили на мобильник Гурова снимок Слепцова и фоторобот Скородубова, потом поехали к ней.

Алексеева оказалась милой женщиной с грустным взглядом, которая и не думала скрывать свой возраст. А было ей не меньше пятидесяти.

Она едва взглянула на удостоверения сыщиков, вздохнула и сказала: