Легавые. Ружье. Загадка Глухого - Эван Хантер

Теперь в руках у Кареллы находился законный документ, дающий право на обыск, а в случае необходимости — и на арест подозреваемого.

Если Карелле в следствии помог суд, то Клингу повезло в отделе идентификации. Не придав особого значения своей просьбе, он попросил проверить, нет ли в архиве досье на Фреда Липтона и Ната Шульцбахера, агентов по торговле недвижимостью, чью фирменную ручку нашла Августа Блейер в своей квартире. И, к огромному удивлению Клинга, информация, полученная им из отдела идентификации, сразу же поставила Фреда Липтона на роль главного подозреваемого в деле от ограблениях по Ричардсон-драйв. Клинг, конечно, мог подозревать и Станислава Яника как соучастника преступлений, поставщика котят и ключей, но описание внешности, данное миссис Ангермен, имело разительное сходство с внешностью Липтона. Взломщик был высокого роста, с черными курчавыми волосами и карими глазами. Яник же был небольшого роста, почти лысый и носил очки с сильными стеклами.

Клинг с удовлетворением узнал, что Нат Шульцбахер не имел судимостей (в принципе, он мог получить лицензию на торговлю недвижимостью, даже имея судимость). Но вот его продавец, Фредерик Липтон, уже дважды имел неприятности с законом. Первый раз он был арестован в 1954 году за мошенничество, а второй раз — в 1957 году за подделку ценных бумаг. Преступление, совершенное Липтоном в 1954 году, было незначительным, но все же суд имел все основания приговорить его к шести месяцам тюрьмы или исправительных работ. В результате он почему-то отделался штрафом на мизерную сумму — пятьдесят долларов. Преступление пятьдесят седьмого года было столь тяжким, что Липтон по закону мог получить смертный приговор или же сесть в тюрьму на очень длительный срок. Но и во второй раз суд оказался снисходительным к преступнику, и в результате, вместо положенных двадцати, он получил лишь десять лет. Три в половиной года пробыл Липтон в тюрьме Кэстлвью и в 1961 году был выпущен «на волю» под залог. Все выглядело законно: преступник понес наказание за преступление и сейчас является трудягой-маклером по торговле недвижимостью в районе Калм-Пойнт. Но маленькая подарочная ручка, изготовленная по заказу шефа конторы, в которой в поте лица трудился Липтон, не давала покои Клингу. За Натом Шульцбахером в архиве уголовной полиции ничего не числилось, он был обычным уважаемым всеми обывателем. Но Фред Липтон был бывшим уголовником. Поэтому Клинг, естественно, запросил у лейтенанта Бирнса разрешение на установление слежки за подозреваемыми. Лейтенант такое разрешение дал, и с этого же дня слежка началась.

Вот и говори после этого, что полиция без предубеждения относится к отбывшим свой срок гражданам.

Из четырех человек, находящихся в номере Глухого в отеле «Девон», трое уже успели отсидеть за свои преступления. Четвертой была женщина лет сорока, совершенно невзрачной наружности. По ее виду можно было смело сказать, что она не совершала в своей жизни проступка более серьезного, чем неправильная парковка автомобиля. Отель «Девон» был одной из самых задрипанных дыр в городе. Номер был очень- скудно меблирован и обставлен даже без намека на какой-либо вкус. В комнате было только одно кресло, и мужчины галантно уступили его даме. Сами они сидели вокруг стола на жестких деревянных стульях. На столе лежала детская грифельная доска. Глухой предложил гостям выпить. Дама вежливо отказалась, а мужчины, потягивая виски, принялись изучать нарисованную на доске схему.

— Есть вопросы? — спросил Глухой.

— У меня есть.

— Слушаю тебя, Джон.

Джон Прейс был высоким стройным мужчиной с изрытым оспой лицом. Он был единственным, кто выделялся своей одеждой среди собравшихся. Все, кроме него, были одеты в костюмы и галстуки, словно собрались на службу в церковь. На Джоне был джемпер, из-под которого выглядывал воротник спортивной рубашки.

— Где находится пульт сигнализации?

— Не знаю, — ответил Глухой, — но это неважно. Как я вам и говорил, мне, наоборот, нужно, чтобы сирена прозвучала как можно громче.

— Что-то мне это не по душе, — заметил Джон.

— Это будет означать конец операции. Никто из вас не знает, о каком банке идет речь и когда должно состояться ограбление. Так что, если вас что-нибудь не устраивает в плане, у вас есть время отказаться.

— Я только хотел сказать, — торопливо пояснил Джон, — что сирена…

— Она прозвучит, — упрямо перебил Глухой, — она должна прозвучать. Но пусть это волнует вас меньше всего.

— Может быть, объясните все еще раз, мистер Тобмен, — предложила женщина.

— С удовольствием, Анжела, — отозвался Глухой. — С чего же мне начать? ,

— Думаю, что с самого начала, — сказал еще один из гостей — тучный, наполовину облысевший человек.

Он нервно жевал кончик потухшей сигары. Звали его Керри Донован.

— Хорошо, — согласился Глухой и взял со стола небольшую указку. — Это сейф. Единственный путь к нему — через дверь. О других способах можете забыть. Дверь открывается каждое утро в 8.30 и не закрывается почти до пяти часов вечера, то есть до конца рабочего дня.

— А когда мы начинаем? — спросил Руди Манелло.

Он был самым младшим из присутствующих. Каштановые волосы, без пробора зачесанные назад, обрамляли его узкое лицо. Он докуривал сигарету, пепел который уже готов был упасть на пол.

— Место и время я вам назову только после того, как мы придем к согласию, Руди.

— Почему такая секретность? — недовольно спросил Манелло.

— Я не хочу даже минуты провести в тюрьме, — улыбаясь, ответил Глухой. — И хоть я вам доверяю, на данной стадии наших отношений я просто вынужден предпринять элементарные меры безопасности. Прошу понять меня правильно.

— Давайте все-таки послушаем план, — заявила Анжела, закидывая ногу на ногу.

Ее телодвижение не произвело на мужчин никакого эффекта. Анжела Гоулд была, наверное, самой непривлекательной женщиной, которую когда-либо видел в своей жизни Глухой. Длинный нос, узкие губы, очки с игривыми кучеряшками волос вокруг, которые так не вязались с ее возрастом, визгливый голосок — просто невозможно было представить более несимпатичное создание. Но она как нельзя лучше подходила на роль, которую придумал Глухой в своем плане и которую она должна была сыграть в последний день апреля.

— Итак, объясняю еще раз, — сказал Глухой, обворожительно улыбаясь.

Ему не нравились люди, с которыми он вынужден был связаться, но ведь известно, что даже лучшему футбольному тренеру не обойтись без команды для претворения в жизнь своих замыслов.

— В день ограбления Керри войдет в банк, неся в руках большой кожаный чемодан. В чемодане будут лежать архитектурные планы и масштабная