Загадка Эдгара По - Эндрю Тэйлор

— Вы пришли к нам в гости, сэр? — наконец спросил Чарли.

— Нет… случайно проходил мимо, — я видел, как Эдгар ткнул друга локтем в бок, он, очевидно, считал, что я ничего не замечу. Чарли покраснел от смущения. — Сегодня прекрасная погода, и я вышел подышать свежим воздухом.

— Да, сэр, — сказал Чарли. — Мне только что в голову пришло, что сегодня отличный денек, как раз для прогулок.

Он говорил бессвязно, но его намерения были исключительно благими.

— Я удивлен, что вы здесь, — заметил я, — хотя, разумеется, очень рад вас видеть. Просто я считал, что вы должны быть в школе, или, по крайней мере, Эдгар должен быть в школе.

— Мистер Карсуолл сказал, что Чарли тоже может вернуться со мною, — сообщил Эдгар. — Так что мы оба у мистера Брэнсби.

Я кивнул. Мистер Брэнсби оказал мистеру Карсуоллу услугу, так что вполне понятно, что последний изменил свое решение.

— Это хорошо для вас обоих. Значит, мистер Брэнсби устроил выходной для всех учеников?

— Не для всех, — сказал Эдгар, — а только для нас с Чарли.

— Вчера у кузины Флоры был день рождения, сэр, — объяснил Чарли. — Так что устроили званый обед, а потом все танцевали и играли в карты, пришло очень много гостей. Флора попросила, чтобы нас тоже пригласили — меня потому, что я ее кузен, а Эдгара, так как он мой лучший друг. Капитан Руиспидж приехал и забрал нас из школы. Нет, вы только представьте себе! Он приехал на своей великолепной двуколке, а мы сели за ним. Все ребята в школе просто позеленели от зависти!

— Мы возвращаемся сегодня днем, — вставил Эдгар. — Нас отвезет секретарь мистера Аллана.

— Ага, нас и птичку, — кивнул Чарли.

— Птичку? — переспросил я.

— Попугая, сэр. Мне подарил его мистер Карсуолл. И мы сможем взять его в школу, мистер Брэнсби уже разрешил. Нужно только зерно для него покупать. Пока что попугай мало говорит, но мы его научим.

— Ох, сэр, — сказал Эдгар после неловкой паузы. — У нас новый учитель, мистер Браун, но ребята его не любят. Они… мы… короче, жаль, что вы нас покинули.

— Мне тоже жаль, — сказал я, поняв с его слов, что Карсуолл и Брэнсби не стали афишировать причины моего увольнения, а возможно и сам факт, что я ушел не по собственной воле. Никто бы из них не выгадал, если бы скандал просочился за стены школы.

— Прошу прощения, сэр, — сказал Чарли. — Между вами с мистером Карсуоллом возникли какие-то разногласия? Мы не поняли, почему вы так спешно покинули Монкшилл, а мистер Карсуолл запретил произносить ваше имя в его доме.

— Да, мы действительно немного повздорили, — я улыбнулся мальчикам, — но не буду забивать вам голову подробностями. Не смею задерживать вас.

— А вы не хотели бы посмотреть на птицу, сэр? — спросил Эдгар. — Это необыкновенно интересная птица, и очень умная вдобавок. Она все время что-то говорит, но мы пока не разобрали, что именно.

— Я бы хотел посмотреть на вашего попугая больше всего на свете, но…

— Мы с Эдгаром сегодня после обеда пойдем к мистеру Аллану и возьмем с собой попугая, — внезапно сказал Чарли. — У мистера Карсуолла нет свободного экипажа. Мама говорит, что нанимать карету не стоит, потому что тут идти всего ничего. Если хотите, пойдемте с нами, мы будем рады показать вам птицу.

Я поклонился.

— Вы очень любезны.

Я испытал угрызения совести при мысли о том, что без спроса встречусь еще раз с мальчиками, но тут же придумал стратегию, которая не только притупила голос совести, но имела и практическую пользу.

— Чарли, простите, я могу попросить вас об одолжении? У меня письмо для вашей матушки, я намеревался оставить его, когда буду проходить мимо вашего дома, но совершенно вылетело из головы. Не могли бы вы отдать ей письмо, пожалуйста?

Чарли сказал, что с удовольствием выполнит мое поручение. Я заметил, как мальчики обменялись многозначительными взглядами, и понял, что не нужно намекать на то, что желательно сохранить мою просьбу в тайне. Мальчики привыкли жить под гнетом тирании, будь то школа мистера Брэнсби или особняк мистера Карсуолла, а тирания воспитывает умение хранить секреты. Мы договорились встретиться на Бедфорд-сквер, где они будут проходить по дороге к Саутгемптон-роу, поскольку лишь этот путь позволял безопасно обойти неспокойный район Сент-Джайлс.

Оставшееся до встречи время я провел в постоянном движении, поскольку меня переполняла энергия, не дававшая замереть ни на секунду. Я потопал на север, прошел мимо новой церкви Святого Панкрация, которую выстроили на Уоборн-плейс рядом с Кларендон-сквер. Там я запаниковал, испугавшись, что могу опоздать, припустил на юг так, словно сам дьявол наступал мне на пятки, и добрался до Бедфорд-сквер аж за двадцать минут до назначенного часа. Я ходил туда-сюда по площади и прилегающим улицам, пока через полчаса, наконец, не увидел, что в моем направлении идут гуськом две маленькие фигурки. Когда они приблизились, я понял, что мальчики несут на плечах шест, на котором висит клетка, закрытая покрывалом из синей саржи. Мы вместе дошли до угла, где они с величайшей осторожностью поставили свою ношу на землю.

— Если набросить покрывало, птица думает, что уже ночь, — объяснил Чарли, — и сразу же засыпает.

Он наклонился и медленно снял покрывало. Увидев, как раскачивалась клетка на шесте, я не удивился, что ее обитатель уже проснулся. Это было неопрятное создание с засаленными ободранными перьями и злыми глазками. В самой же клетке не было ни пятнышка. Чарли только-только вступил в права владения птицей и еще был полон энтузиазма. Мне отчаянно хотелось узнать, какой ответ дала мне Софи, но я не знал, как спросить.

— У вашего попугая есть имя?

— Даже два, сэр, — ответил Эдгар.

— Первое имя Джексон, — сказал Чарли. — В честь боксера Джексона по кличке Джентльмен. Уверен, эта птица была бы бесстрашным бойцом. Но я разрешил Эдгару тоже выбрать имя, вообще-то это мой попугай, но почему бы не дать ему сразу два имени, ведь людям-то дают.

— Вы совершенно правы, — согласился я.

— Я выбрал ему имя Тамерлан.

— Очень благородное имя.

— Так он же благородный попугай, — серьезно заметил Эдгар. — Уверен, он очень умный. Мы научим его героическим стихам.

— Он уже умеет говорить, — вставил Чарли, затем просунул палец сквозь прутья клетки и ткнул несчастную птицу в бок — она тут же переместилась на другой конец жердочки. — Давай же, Джексон, поговори с нами.

Но попутай упорно хранил молчание. Он зло посматривал из клетки и отказывался произнести хоть звук.

— Простите, сэр, — погрустнел Чарли. — Вам бы очень понравилось, как он говорит. Совсем как человек, только никто не может понять, что именно.

— Неважно. Скажите, вам удалось передать письмо вашей матушке?

Чарли посмотрел на меня простодушно, как это часто бывает у детей, и я задумался, что именно он заметил и что понял.