Кровь как лимонад - Денис Воронин

Костров помолчал.

— Так или иначе, Марка, я пошел. Что Альку отвезли в Мариинскую больницу, я знал. Приехал туда. Прошел мимо охраны, сказал, что…

— Я знаю, — кивнул Новопашин.

— Еще состояние его мне передалось, я весь на мандраже, накручиваю себя, втыкнул марафета, все равно почти ничего не соображаю. Думаю, ну а что, если и вправду что-то такое там с ее зрением. Ну вдруг… Мы в школе в Доме Юного Техника и не такое делали, если разобраться… Робота радиоуправляемого из старых приемников паяли… Нашел ее. Глаза вынимать, конечно, не стал. Решил, просто рубану… Там топор пожарный висел прямо под фонарем, а то, что видеокамеры не пишут, я у охранника узнал. Стою в морге, топор держу, холодно, страшно, луна в окно светит — жесть. Стою и про тебя с ней думаю, а сделать не могу ничего — я же вроде нормальный человек, не маньяк какой. Не знаю, сколько там стоял. Наверное, долго. Потом решил — надо либо делать, пока никто не пришел, либо уходить. Ну, я простыню откинул с лица и…

Марка всего затрясло, как будто он мокрым вышел на мороз. Или это были наркотики? Запутываясь в мыслях, отыскивая в голове, что надо спросить и в ту же секунду забывая это, Новопашин уронил пистолет на колени, прижал правую руку ко лбу и издал какой-то звук — наполовину стон, наполовину скрежет. Костров схватил его за свободную руку и держал, рассматривая его, словно видел друга в первый раз. Марк никак не отреагировал на его прикосновение, может быть, даже не почувствовал его.

— Это еще не конец, — подождав минуту или две, сказал Миха.

— Что? — посмотрел на него Марк.

— Никакого файла там, конечно, не было. Все это бред. Если бы можно было что-то вживлять в глаза, у половины прохожих на Невском такие штуки были бы… Сегодня «пиджак» опять позвонил мне. Сказал, что надо встретиться. Я не хотел, дел невпроворот, но тот настаивал. Подъехал, сел в его «ха-шесть». Водила курит на скамеечке рядом. «Пиджак» объявил, что файл всплыл. Он у его дочери. Как он у нее очутился — «пиджак» не знает. Не знал… Ну, а дочка взяла и запросила денег. Три миллиона. Оказалась пожаднее Альки… Еще та семейка, мать их…

Костров нахмурился.

— «Пиджак» и выдает мне новые правила игры. Поскольку компромат — вот он, то это мой косяк. Я его и должен исправить, нравится мне это или нет. А если… По итогам — шантаж на шантаже. Тип скользкий и такой… Влиятельный. Спалить меня ему ничего не стоит. Если понадобится, он сделает, как обещал, я и не сомневался… Надо было мне с самого начала вернуть аванс…

— Ныть будешь, когда колено тебе прострелят, — перебил его Марк. — Еще ведь нет, правда? Сохраняй хладнокровие.

Не то хотел сказать, но его мысли скользили, словно по ледяному склону, обрывались в темную бездонную пропасть, тянули его за собой.

— Хладнокровие? — Миха криво усмехнулся. — Видел бы ты, каким я был хладнокровным потом. Когда дошел до своей машины, взял ТТ, вернулся и застрелил «пиджака» прямо в его тачке, среди бела дня. Вместе с водителем — он тоже видел мое лицо. Крыс нужно уничтожать, а не затевать с ними грызню.

— Решил все проблемы одним махом?

— Не одним. Дочка «пиджака» встречалась с человеком, который должен был подвезти ей часть денег. «Черный» нал, снятый со счета «пиджаковской» фирмы, так он мне сказал. И, когда «пиджак» спросил «бабловоза», где должна состояться встреча, он ответил — с какой стати ему нужно было что-то скрывать от директора? «Пиджак» хотел, чтобы я дождался передачи денег и легонько шуганул дочку — никакого насилия, только напугал бы. Забрал бы деньги и этот долбанный файл. Теперь, когда «пиджака» не стало, до файла мне не было и дела. Интересовал только денежный вопрос… В общем, натянул я маску, тряхнул ту суку — а как назвать ее еще, а? — родного отца шантажирует. Без насилия, правда, не обошлось, но совсем чуть — чуть, на пару царапин. Деньги отжал и смылся. В общем, я в дамках — еще понедельник, а я уже с кучей бабла. И тут ты звонишь, предлагаешь невесть что: ловить убийцу. Я бы лучше бы тебя отвез к врачу или, на крайний случай, в бар, пропустить по паре «отверток». Но надо замаливать свои грехи, да? Так что сидим и ждем звонка.

— Тебе совсем плевать на этих людей?

— Плевать? А кто они мне? Конечно, плевать.

— А Алька?

— Я же сказал, что не убивал ее, — пожал плечами Миха и посмотрел на Марка.

У того зазвонил телефон.

— Жека.

Пока он разговаривал, Костров завел машину.

— Ну? Едем? Куда? — спросил Миха, когда Марк закончил разговор.

Новопашин помолчал. Посмотрел на Кострова. Спросил:

— Хочешь сказать, что сделал все из-за денег?

— Ты только сейчас это понял?.. Бля, даже не думай когда-нибудь влезть в ипотеку…

* * *

Марку показалось, будто они спускались на дно океана — и не того, что нарисовали художники Диснея в «Русалочке». С каждой минутой становилось все темнее, все необычней и напряженней. Зачем кавказец завез Жеку в эти дебри? Сбоку проплыла тень от какого-то полуразобранного механизма — словно гигантский скат. Стайкой планктона заметался рой насекомых, попавший в свет фар. «Мицубиси» потрескивала на ухабах как корпус подводной лодки, сжимаемой давлением.

— Куда теперь? — посмотрел Костров на Марка.

— Вперед, — пожал плечами тот.

— Вперед? А где это — вперед? Дороги нет.

Вдалеке мелькнул вдруг гнойный, разбавленный сумерками свет — наверное, как маяк, если на него смотреть из-под воды.

— Туда, что ли?

— Давай. Близко только не подъезжай.

Беспокойство попыталось укусить сердце Марка, но гремучая смесь кокаина и героина в крови обволакивала его разум, запретным фэн-шуем защищала от эмоций.

Остановились метров за сто до источника света. Отсюда было видно, что это освещаются изнутри потроха какого-то цеха, чьи габариты терялись в темноте. Хрустнул гравий под ногами — как корни выдираемых хирургом зубов.

— Фары гасить не буду, — сказал Миха. — Иначе не найдем потом тачку.

Новопашин почувствовал, как будто к его боку приложили перцовый пластырь. Машинально забрался под куртку рукой, провел по повязке и попал пальцами в липкое. Так и есть, разошелся шов. И уже давно, раз бинты пропитались кровью. Говорить об этом Кострову Марк не стал. Сейчас не это главное.

Пистолеты со снятыми предохранителями в полусогнутых напряженных руках. Новопашин с Михой, держась в паре метров друг от друга, приближались к источнику света. Один раз Костров обо что-то споткнулся. Чуть не упав, шепотом выругался.

До раскрытых ворот цеха оставалось метров десять.

Уже пять.

Марк увидел стоящие в ярко освещенном цеху автомобили, людей, услышал голоса. Внезапно мелькнула тень, какой-то мужчина вскрикнул от боли. Тень, вырастая в размерах, метнулась к выходу, навстречу Марку, и исчезла. Растворилась в темноте, испугавшись оглушительно прозвучавшего выстрела.