Темная комната - Валерий Попов

Тут вдруг раздался грохот и звон, и через вторую половину окна ввалился Гага.

— Так. Ещё один! — недовольно проговорил кочегар.

— Вы извините уж его, — почему-то сваливая всё на меня, бойко и спокойно заговорил Гага (как будто он не свалился с небес, а вошёл в дверь), — он у нас немножечко того! Какую-то тёмную комнату придумал, которая, если и существует, никому не нужна… Он, понимаете, лунатик у нас — по ночам любит лазить по домам. Ну мне как истинному другу приходится его оберегать.

От такой клеветы я чуть не поперхнулся! Это я, оказывается, всё делаю, а «истинный друг», оказывается, оберегает меня!

Я злобно глянул на Гагу, но он незаметно мне подмигнул.

— Так что извините! — снимая кепку, проговорил он. — Простите за беспокойство! А стёкла мы вам завтра же вставим! Мой дедушка был стекольщиком, так что не сомневайтесь!

Одной половиной лица лучезарно улыбаясь хозяину, другой отчаянно подмигивая мне, Гага, пятясь, стал выходить в коридор.

— Извините! — я вышел за ним в коридор его собственной квартиры.

Но Гага потащил меня снова на лестницу.

— Куда? — упираясь, спросил его я.

— На крышу! — проговорил он.

— Нет уж! — Я вырвался.

— Но надо же верёвку снять, чтобы не болталась!

— А-а! — Я обрадовался. — Верёвку! Верёвку отвязать — это можно!

Я первый побежал вверх по лестнице.

— Ну видел там? — догоняя меня, проговорил Гага.

— Где — там?

— Ну там, у этого якобы кочегара. Дверь в тёмную комнату.

— Где — дверь! — Я остановился.

— Шкафом задвинута, — проговорил Гага. — Думал, не замечу я! Но меня не проведёшь! Так что достаём стёкла, приходим к нему якобы стёкла вставлять, а когда он на смену в кочегарку пойдёт — откроем дверь и проникнем в тёмную комнату.

— Замечательно! — проговорил я.

На следующий день я сидел дома, рассматривал старый журнал «Нива», который я выменял у нашего одноклассника Малова на альбом марок.

Очень приятно было переворачивать старые ломкие зеленоватые страницы с каким-то нетеперешним запахом. Особенно интересна была задняя сторона журнала, где печатались разные объявления.

«75 000 употреблений. Карманный аппарат-спичечница «Электри», новость передовой техники. Действует при всякой дурной погоде и ветре. Полная гарантия за прочность. Адрес: Товарищество «Энергия», Варшава, Новолипки, дом Белостоцкого».

«Как разбогатеть? Ответ на вопрос каждый найдёт для себя в журнале «Богатство». Требуйте бесплатно программу. Москва, Домниковская, 34».

«Небывалый случай! Ввиду огромного запаса мы решили продать музыкальный ящик «Полифон» с туалетным зеркалом и с очень хорошей и приятной для слуха музыкою, играющей громко и долго красивые и весёлые песни (вальсы, марши, польки, оперы, народные песни и так далее). Вместо 15 рублей только 3 руб. 25 коп. Адресовать: склад музыкальных инструментов, товарищество «Жозефин».

Всё было необычно и чуточку смешно. Я взял другой журнал.

«Не кашляй! Мёдо-травяной мальц-экстракт. Цена за бутылку 1 рубль. Техно-химическая лаборатория, Лиговская, 123».

Так это совсем рядом — Лиговка, 123! На глухой белой стене там какие-то старинные буквы — надо разобрать!

Я осторожно перевернул хрупкую страницу.

Наверху были овальные портреты двух молодых людей: он в пенсне и с загнутыми усами, она — с высокой, очень сложной причёской.

«Сенсация! Сообщение о помолвке испанского короля Альфонса XII с принцессой Эной Баттенбергской. В середине января в Биарицце состоялось свидание испанского короля с молодой принцессой, которая в это время гостила у своей родственницы в её вилле «Муриско». Свидание это имело решающий характер, и теперь король Альфонс считается женихом Эны Баттенбергской. Король почти ежедневно ездил в Биарицц из Сан-Себастьяна, где находится его летняя резиденция. Поездки эти не лишены были оригинальности: для визитов к своей невесте королю ежедневно приходилось пересекать по два раза франко-испанскую границу. Ездил он на автомобиле, причём управлял им лично с большой ловкостью. Королю при этих поездках разрешалась огромная, недоступная простым смертным скорость: его автомобиль делал до 50 километров в час…»

Звонок. Я с неохотой поднялся, открыл дверь. Вошёл Гага.

— Вперёд!

— Подожди! Дай только журнал дочитать!

— Давай, только быстро. Хочешь — помогу?

— Как это, интересно, можешь ты помочь?

Я закрыл журнал, осторожно положил.

— Что… значит, в тёмную комнату пойдём?

— Если получится, — сухо проговорил Гага.

— А нет ли там… опасности какой-нибудь?

— Вполне может быть, — ответил Гага ещё более равнодушно.

— Ну ладно… Сейчас соберусь!

Я оделся почему-то по-зимнему, в пальто и в шапку, и мы пошли.

На лестничной площадке томился наш одноклассник Маслёкин с двумя своими взрослыми дружками — Пекой и Тохой. Они «балдели», то есть под громкую музыку магнитофона раскачивались, зажмурив глаза. Нас они не заметили, но я поглядел на них с некоторой завистью. Во, устроились! Сиди, слушай песни на непонятном языке (и хорошо, что на непонятном: не надо думать над содержанием!). Отдыхай! Балдей! И никаких тебе забот!

— Делать людям нечего! — усмехнулся Гага.

Мы спустились, пошли по двору к Гагиной парадной.

— Ну а как ты думаешь, что там — в тёмной комнате этой? — спросил я.

— Я не думаю, я знаю, — ответил Гага. — Чёрная дыра.

— Что?

Я остановился.

— Чёрная дыра.

— А что это?

— Ну, это такой разрыв в пространстве, через который можешь попасть в другое измерение. Слышал небось, что иногда люди бесследно исчезают?

— Значит, мы тоже можем пропасть, если в эту тёмную комнату войдём?!

— Ты сначала войди! — утешил Гага. — Вход туда, как ты знаешь, этот цербер-кочегар сторожит. Но — повод есть для захода к нему: стёкла я достал.

— Так быстро?

— А ты хотел бы, чтоб медленно? — усмехнулся Гага.

— Нет, ну почему же… Отлично! — бодро ответил я.

Мы вошли в парадную Гаги.

— Постой-ка! — остановил его я. — Ведь говорят, что дом наш в восемнадцатом веке был построен? При императрице Елизавете Петровне?

— Так. Ну и что?

— А разве могли тогда быть… другие измерения?