Обыкновенные девчонки (сборник) - Елена Ильина

— Как же боролись рабочие с фабрикантами? — спросила она опять. — Посмотри на картину и расскажи попросту, своими словами.

Наташа молчала.

— Ну, кого ты видишь на этой картине?

— Рабочих. И хозяина.

— Зачем же рабочие пришли в контору? Чего они требуют? — терпеливо спрашивала Анна Сергеевна.

Наташа скользнула взглядом по картине и прочла вслух название, напечатанное внизу:

— «Рабочие требуют от хозяина повысить им заработную плату».

— Так. Требуют повысить заработную плату. Что же заставило их пойти к хозяину и требовать? Как жилось тогда рабочим?

— Плохо, — вздохнув, сказала Наташа.

Анна Сергеевна кивнула Насте, которая уже давно сидела, подняв руку, и, не мигая, смотрела на учительницу.

— Ну-ка, Егорова, помоги Олениной. А ты, Наташа, и вы все слушайте внимательно.

Настя вскочила и, стоя у своей парты и поглядывая то на учительницу, то на стоявшую у картины Наташу, бойко начала:

— Рабочим жилось в те времена очень плохо. Очень тяжело. Работали они шестнадцать-восемнадцать часов в сутки. Жили в казармах. А казармы были вроде тюрьмы. Платили рабочим гроши. И чуть что — штраф. Челнок стукнул по голове — штраф. Сам виноват. В казарме громко заговорил — опять штраф. Прямо душили людей штрафами. Так и моя бабушка говорит — она тоже ткачихой была, только не на Морозовской, а на Трехгорке. Вместе с большими на фабрике работали и ребята. Ну вот, терпели, терпели рабочие, и не хватило у них больше сил терпеть. Тут, на этой картине и нарисовано, как рабочие не выдержали, ворвались целой толпой в контору и прямо к этому, толстобрюхому…

Смех в классе заглушил Настины слова. Надежда Ивановна тоже улыбнулась.

— Тише, девочки, — сказала Анна Сергеевна. — Продолжай, Настя.

И Настя продолжала:

— Ворвались они и кричат: «С голоду нам помирать, что ли? Не будем за такие гроши работать!» И не стали…

— Хорошо, Егорова, садись, — сказала учительница. — А ты что хочешь сказать, Ипполитова?

Лена поднялась и серьезно, блеснув очками, добавила:

— Хозяин фабрики не согласился прибавить заработную плату, и тогда рабочие устроили стачку. То есть забастовали.

— Правильно, Ипполитова. Садись. Ну что же, Оленина, — Анна Сергеевна повернулась к Наташе, — урок ты, конечно, учила. Нельзя сказать, чтобы твердо выучила, но все-таки видно, что читала. Однако, дружок, — Анна Сергеевна подошла к Наташе и положила ей руку на плечо, — этого маловато. Надо не только заучивать слова, а вникать в них, думать, воображать. А не то слова так и останутся словами. Ну, давай свой дневник.

Наташа робко протянула ей дневник, завернутый в синюю глянцевитую бумагу, и Анна Сергеевна поставила в нем какую-то отметку, но увидеть издали какую Катя не могла. Опустив голову, Наташа вернулась на свое место и, смущенно пожав плечами, показала Кате под партой три вытянутых пальца.

«Тройка, — поняла Катя. — А ведь такой легкий урок — ничего бы не стоило получить пятерку».

Наташа сидела рядом красная, огорченная, но утешать ее сейчас было некогда.

Раздумывая, кого бы еще вызвать, Анна Сергеевна опять переводила взгляд с одного ряда парт на другой.

— А теперь одна из вас расскажет, как проходила Морозовская стачка, — медленно сказала Анна Сергеевна. — Ну, кто хочет?

Все, кто ездил в Орехово-Зуево, подняли руки. Не подняла одна только Катя. Теперь, после Наташиной неудачи, ей было бы особенно неловко хвалиться своими знаниями.

— А что же ты, Снегирева? — спросила Анна Сергеевна, пристально взглянув на Катю. — Я думаю, тебе есть о чем рассказать нам? Ну-ка, иди сюда!

Катя встала и, не глядя в сторону Наташи, пошла отвечать.

Ей даже незачем было глядеть на картину. Она знала больше, чем было тут нарисовано.

— Мы сами видели, — сказала Катя, — своими глазами видели город, где были раньше фабрики Морозова и где была Морозовская стачка. А руководил стачкой рабочий Моисеенко, Петр Анисимыч. Другие рабочие его звали просто Анисимыч. Бывало, соберутся они где-нибудь, а Моисеенко возьмет в руки газету и делает вид, будто читает вслух. А на самом деле он не читает, а говорит, и совсем не то, что в газете написано, а что-нибудь свое. Ну вот, например: «Долго ли мы еще будем терпеть эту каторгу? Хозяин опился нашей кровью, лопнет скоро…»

В классе опять, как и тогда, когда отвечала Настя, засмеялись. Анна Сергеевна подняла ладонь:

— Тише… Рассказывай, Снегирева. Ну, и что же рабочие?

— Рабочие слушали и удивлялись, — продолжала Катя. — Как это, думают, в газетах стали свободно обо всем писать? Да еще удивлялись, что Анисимыч даже в темноте буквы видит.

Катя рассказывала, а учительница отошла к окну и оттуда слушала ее, время от времени одобрительно кивая головой.

Надежда Ивановна раскрыла свою записную книжечку и, поглядывая на Катю, что-то записывала.

А Катя рассказывала, оживляясь все больше и больше:

— И сразу восемь тысяч человек как один бросили работу. Ну, Морозов, конечно, вызвал полицию, солдат. Но рабочие и тут не сдались. У солдат и у полиции было все — и ружья, и штыки, и сабли, а у рабочих что? Почти ничего. Они дрались чем попало. Доски из забора выворачивали, камни из мостовой. И вот в одной стачке Анисимыча ранили. А он хоть и маленького был роста, но зато сильный, как великан. Ухватился он руками за штык, да как крикнет солдату: «Ты что, своих колоть?!» Солдат так и отступил. Но, конечно, им, рабочим то есть, было трудно выдержать. Царское правительство на этот раз победило. Анисимыча арестовали, сослали на север, в Архангельскую губернию. А все-таки царь и его министры не на шутку испугались, что рабочие подымаются на борьбу, и немножко им уступили. Но только совсем немножко. Ну, стали меньше штрафовать и платить чуточку побольше. А рабочие поняли, что если они будут бороться не в одиночку, а все вместе, то многого могут добиться…

Катя рассказывала бы еще и еще, но Анна Сергеевна остановила ее:

— Садись, Снегирева. Отлично. Видно, тебе было полезно, что ты побывала в Орехове-Зуеве?

— Очень! — ответила Катя. — Я теперь так ясно себе все представляю.

— И я!.. И я!.. — донеслись голоса Катиных подруг, ездивших вместе с ней.

— Вот и хорошо!

Анна Сергеевна подошла к своему столу и, обмакнув перо, вывела в Катином дневнике такую большую пятерку, что Катя увидела ее еще издали. Взяв дневник с этой новой пятеркой, она быстро прошла к своему месту и, не глядя в Наташину сторону, поскорей сунула его в самую глубь парты.

А в это время Анна Сергеевна, неторопливо похаживая по классу, принялась рассказывать новое. Она говорила о том, как совсем еще молодой Владимир Ильич Ленин собирал вокруг себя самых стойких и верных людей, как в Петербурге, на окраине, за Невской заставой, устраивались тайные сходки, как под руководством Ленина рос и развивался «Союз борьбы за освобождение рабочего класса».