Случайному гостю - Алексей Гедеонов

— Менсчины! — помолчав изрекла бабушка и отошла на несколько шагов — в тень. — Реалные боягузы! Скажите, майне дамен?

«Дамен» закивали головами, словно статуэтки «Парфянки» в комиссионке за углом.

— Боягузы! — продолжила бабушка. — Укол — ужас, дзецко малое — страх, уборка — паника абсолютна! Ты расскажи дамам, о Роланд, про свой кошмар фобичный, — подытожила она.

— Вы, это всё, про что? — окрысился на неё я.

— Про твой самый страшный страх, — победоносно сказала бабушка, — ведро и машина мусорная.

— Так всё-таки, убирать придётся мне? — уточнил я. — Отлично! Я эту мысль от себя гнал! Не верил. Я говорю вам «нет», пентагонские ястребы… И машине вашей.

— Ох, я что-то не расслышала, — рыпнулась кузина Сусанна. — Какие-какие яструбы?

— С Америки… — отозвалась Анаит, — убийцы…

— Я, честно говоря, знала, что там орёл, — задумчиво произнесла кузина и покрутила в руках паричок. — Как-то ещё некрасиво называется… А! Лысый…

— Лесик, моя радость, — промурлыкала бабушка, — мала сенс знать, что ты — роза капрызна. Уже успокойся. Не тебе сегодня шпортать — закончила она несколько зловеще. — Хотя, ну очень хотела б знать: кто-то сломал печатку?

Я стушевался.

— Алзо! — торжественно сказала бабушка и зачем-то надела очки. — Вопросы такие: Исправление. Возвращение. И изгнание.

— Как-то несценично звучит, — робко высказалась Сусанна. — Это какое-такое изгнание?

— Окончательно не пользовать эрзац-хну, — подавила её бабушка.

— Я лично вернуться не смогу, — хрипло изрекла Анаит, подобравшись на тахте. — Он истощил ту магию, дудочкой своей. И я теперь… — она совершенно слилась с гобеленом.

— Будете вольным духом, — весело сообщил я. — Можно издеваться над людьми сколько хочешь… И не только… ещё звери, птички…

Бабушка нахмурилась и придвинув к себе ногою стул, церемонно на него уселась.

— А что? Я тут слыхал — на Листа, в шестом номере, попугай призрака увидел и сдох, — прощебетал я.

— Так, ну я внесу корректыву, — быстро произнесла бабушка и отодвинула подальше кувшин с компотом. — По-перве, молчи чаще; по-другое, тего попугая я знала — он весь час слушал радио — и решил умереть… Такое.

Сусанна оглушительно вздохнула и оглянулась на наш ВЭФ.

— Изгнать следует нарушителей присяги, — раздув ноздри, заявила бабушка и дёрнула рукав блузы; рукав неодобрительно треснул.

Непослушный подал голос со стола.

— Не смею и просить… — жалобно проныл он. — Не смею и просить… но просто выслушайте.

— Зачем тебя слушать? — злобно фыркнула Анаит. — Тайны вылезут наружу, словно голый хвост. А я не имею времени, почти…

Тень от неё на гобелене как-то странно содрогнулась. Анаит застыла в египетской неподвижности и потрогала молчаливый чёрный профиль на стене; рука её утонула во тьме.

— Я, я… — пискнул мышонок, — могу… Я бы мог…

Бабушка сняла очки и щёлкнула пальцами. Чёрная миска — кривоватая, грубо слепленная, перевитая давным-давно позеленевшей проволокой, дрогнула, по воде, наполняющей её, прошла рябь. Я загляделся на крошечные круги. Далеко-далеко, там у моста, где Ангел сторожит дорогу, воззвал к моему дару колокол.

— Apud Deum vestrum, — произнесла бабушка и протянула руку к миске, вторая рука, протянутая к миске, подрагивала.

— Apud Deum… — сказала Сусанна и посмотрела в сторону тахты. Анаит встала и сделала к столу шаг, другой, третий.

— Крысы-мужчины и крысы-женщины, именем Господним заклинаю вас покинуть мой дом и всех моих домашних и перейти… — в два голоса вещали бабушка и Сусанна. — Непослушный оглушительно для мыши рыдал, сидя на стопке салфеток. С пола стройно подвывали микроскопические собаки. Анаит протянула руку и облизнулась…

— Погодите минутку, — сказал я, и слова оборвались, канув в воду, из миски повалил красноватый дымок.

— Известно тебе, — подозрительно спокойно спросила бабушка. — Что нельзя мешать… деянию?

— Можно помешивать, — перебравшись от неё подальше, заявил я. — Тогда не пригорит.

Бабушка раздула ноздри.

— Выслушайте его… — крикнул я и перебрался ещё дальше. Рядом со мною оказалась Анаит. Лицо её было тенью самого себя и зыбким, будто сон.

— С чего бы? — спросила она и взгляд её блеснул красным, будто недавний пар. — С чего бы его слушать? Что умного может сказать мышь?

— Я и от кошек не слыхал, сколько будет дважды два, — фыркнул я.

— Послушайте, послушайте его, — обратился я к бабушке, поправляющей кольца. — Ну хотя бы, чтобы сказать ему «нет»…

Повисло молчание. Слышно было, как в камине гудит труба.

— Надо выслушать. Ведь вы сами всегда так говорите мне? — спросил я у бабушки. Она убрала волосы с лица, примостилась на край стула и, одарив меня хмурым кивком, обратилась к Непослушному.

— Говори! — сказала она, — но чем меньше лишних слов скажешь, тем вернее будет моё решение.

— Вот, — сказал мышонок и протянул ей нечто миниатюрное.

— И действительно кратко, — пробормотала зыбкая Анаит, оставляющая в воздухе дымоподобные разводы — вроде капли чёрной акварели в стакане воды. — Не мусолил.

Бабушка приняла это на ладонь. Сначала она прищурила левый глаз, затем правый — потом сощурилась, словно собралась плюнуть себе же на руку. Пробурчав нечто неодобрительное, бабушка нацепила очки и моментально сменила выражение лица.

— О! Просто люкс! Перша кляса! — проговорила бабушка медовым голоском и сняв очки, обернулась к Анаит, взгляды их отыскали друг друга среди теней. Бабушка кивнула.

— Вот! — сказала бабушка и помахала вроде бы пустой щепотью над столом. — Выгнания не будет, — сурово изрекла она Непослушному, — но я слежу за вами, и передайте то Доротеи. Такое!

Анаит подобралась поближе. Какая-то часть её — тень, проекция, сны, так и не покинула тахту.

Бабушка дунула на воду в миске, вода пошла лёгкой рябью, бабушка зарозовелась и дунула сильнее — вода ответила всплеском и изошла голубоватым дымком.

— Зуза! — в сердцах рявкнула бабушка. — Не шпи!

Кузина Сусанна подхватилась со стула и оторвала последнюю пуговицу с жакета.

— Ох! — жалобно произнесла она.

— Зденерво́вана дзевчы́нка! — проскрипела бабушка. — Не крывляйся…

Кузина поспешно дунула на воду, миска исторгла здоровенный клуб голубого пара и вода успокоилась.

— На Бога… — нервно сказала бабушка и глянула в мою сторону, мельком.

— Лесик, — сказала она и поправила волосы. — Настал твой час! Абсолютно. Подойди сюда уже… и не как паяц с дзиким звуком.