Как стать героем - Кристофер Хили

Элле с Лилой в жизни не приходилось слушать такого отвратительного исполнения.

– Хватит! Хватит! – закричала Элла. – Да, разумеется, я знаю эту песню. Только объясните мне, пожалуйста, почему вы не там и не стережете его.

– Понимаешь, этот бард пуляется сверху какой-то пакостью, – робко ответил первый гоблин, отводя глаза.

– Не знаю, как он это делает, но эти штучки очень быстро летают и очень больно кусаются, – добавил второй гоблин. – Наверное, протащил в камеру рогатку. – И гоблин протянул Элле крошечный кусочек резной слоновой кости, похожий на ухо.

Элла очень много ходила с Фредериком на камерные концерты и колок от лютни узнала с первого взгляда.

– Вот нам и надоело подставляться, и мы перешли на эту сторону, – закончил первый гоблин.

– Какая безответственность! Откуда вы знаете – может быть, пленник уже сбежал, пока вы тут болтаетесь! – отчитала его Элла.

Лила печально покачала головой. Одной рукой показала на Эллу, а другой провела себе по горлу. Один из гоблинов поменьше повалился на спину и не мог подняться, пока остальные не поставили его на ноги.

– Придется пойти и проверить, – сказала Элла. – Как туда подняться?

Перепуганные гоблины притащили из леса необычайно высокую лестницу. Они подволокли ее к башне и, кряхтя от натуги, взгромоздили под одинокое окошко в вышине. Первый гоблин начал было взбираться, но Элла остановила его, положив руку ему на макушку. Она поежилась – на ощупь гоблин был как мокрый коврик, – но сохранила лицо, рявкнув:

– Куда это ты? Я первая.

– Конечно, господин, то есть госпожа Руффиан, – пролепетал гоблин и поспешил убраться с дороги. Элла стала подниматься по высокой лестнице.

– Нам… нам присмотреть за новой пленницей? – робко спросил один из маленьких гоблинов и поднес копье к груди Лилы – до неприятного близко.

Элла приостановилась. Ей не хотелось бросать Лилу одну с этими тварями. Но Лила ободряюще кивнула ей и беззвучно проговорила:

– Все нормально.

– Да-да, постерегите ее, – сказала Элла. – Только смотрите, чтобы ни один волосок не упал с ее головы, если вам дорога жизнь!

Тогда Элла стала подниматься дальше. На самом верху она увидела, как в окно выглянул человек в широкополой шляпе. Он держал в руках лютню, натянув струну ми, словно тетиву, готовый пульнуть в Эллу очередным колком.

Грошпер!

Увидев, кто поднимается по лестнице, бард опустил импровизированное оружие.

– Госпожа Элла? – поразился он, решив, что у него галлюцинации.

Элла прижала палец к губам, подавая Грошперу знак молчать, а потом помахала рукой, чтобы он отошел от окна. Гоблины внизу наставили на Лилу все три копья.

Элла перелезла через подоконник в камеру.

– Ни слова, – шепнула она барду, стараясь не отвлекаться на блестящие серебристые панталоны. – Мы их обдурим и вызволим тебя.

– Какой у вас план? – шепнул в ответ музыкант. – У меня осталась всего одна струна!

– Давай сюда лютню и отойди от окна, – велела Элла. Менестрель отдал ей инструмент, и Элла заорала гоблинам: – Ничего себе! Ну и задаст же вам Венди за такое! Залезайте-ка сюда, да пошевеливайтесь!

Гоблины в панике бросились врассыпную.

– Куда бежите?! – одернула их Лила. – Это бессмысленно. От Руффиан Синей еще никто не убегал. Она вас в считаные минуты настигнет.

– Но… – начал первый гоблин.

– Ваш единственный шанс – подняться наверх и исправить все, что напортили, – посоветовала Лила.

Гоблины так разнервничались, что сунули копья в руки Лиле:

– На, подержи, – сказал один из них.

Гоблины гуськом полезли в камеру, и как только очередной гоблин перебирался через подоконник, Элла оглушала его ударом лютни по голове.

– Так-то лучше, – заметила она, когда все три гоблина уже лежали грудой на полу камеры. Они с бардом поспешно выбрались наружу и более или менее съехали по лестнице вниз. Потом повалили лестницу, и она со стуком упала на траву – теперь гоблины на некоторое время оказались надежно выведены из игры.

– О, здесь еще одна прекрасная юная дама, – галантно заметил бард.

– Лила. Большая твоя поклонница. Рада познакомиться. – Лила пожала ему руку. – Тьфу, пропасть. Кажется, забыла сделать реверанс.

– Не страшно, – ответил бывший пленник и отвесил затейливый поклон. – Грошпер Сладкоречивый навеки ваш должник, юные дамы. Хотя, признаться, ваше появление в таком месте, госпожа Элла, застало меня несколько врасплох.

– Я и сама побывала в плену у колдуньи, – сказала Элла.

– Так вы, должно быть, знаете, что эта жестокосердная женщина держит в заточении моих собратьев-бардов? – спросил Грошпер, взбивая пышные рукава блестящей золотистой блузы. – Нужно непременно помочь и остальным. Хотя мне, конечно, приятно тешить себя мыслью, что бóльшая часть моих соперников сгинет в этой крепости с вульгарными интерьерами, особенно Лейф Лирик с его плоскими рифмами. Только представьте себе – он зарифмовал «Румпельштильцхен» и «Немытые половицы». Не понимаю, как это прошло Бардовскую комиссию по приемке рифм! Однако я уклоняюсь от темы. Как я уже сказал, даже третьеразрядные поэты-песенники не заслуживают того, чтобы стать жертвой капризов этой ужасной чернокнижницы. Когда она забрала нас из своей цитадели, я не представлял себе, какую чудовищную участь она нам уготовила. Признаться, я ощутил некоторое облегчение, когда она поместила меня в башню и поставила на страже гоблинов.

– А, так вот это что такое! – обрадовалась Элла. – Гоблины!

– Не обращай внимания, – сказала Лила и потрепала Эллу по плечу. – Элла еще новичок в мире дикой природы.

– Грошпер, ты, случайно, не видел другие башни? – спросила Элла. – Где заключены остальные барды?

– Нет, меня высадили первым, – ответил Грошпер. – Однако, если мои коллеги-трубадуры помещены в подобные же башни, полагаю, должна быть карта, где отмечено их местонахождение. Я слышал, как гоблины говорили о ней, когда пришли занять пост: они были недовольны, что колдунья не позволила им взять карту, и сомневались, верная ли это башня.