Дети дельфинов - Тамара Михеева

В одной из бухт мы отыскали грот и играли в пиратов. Роська учила меня нырять с высоты, но у меня ничего не получалось: я не мог перебороть страх. Роська насмешливо щурила свои морские глаза и качала головой. Но я ее не стеснялся: что такого? Она тоже много чего боится.

А однажды… Однажды мы нашли Запретную зону.

В тот день мы с Роськой решили углубиться в Холмы — может быть, удастся разгадать их тайну? Мы шли от Зеленого холма по еле заметной тропинке. В траве шуршали змеи, но на тропинку не выползали, и страшно не было. Ветер гнал легкие облака в высоком небе. Один я никогда не уходил в Холмы так далеко.

— Смотри, — сказала Роська, — тропинка стала шире.

И правда: раньше мы шли гуськом, а теперь могли пойти рядом взявшись за руки. Скоро тропинка переросла в дорогу, по которой не только ходили, но и ездили: огромные колеи темнели с обеих сторон.

— Рось, откуда это здесь?

В траве вдоль дороги лежали в метре друг от друга телеграфные столбы. Мы ожидали увидеть что угодно: второй маяк, старинный замок, потухший вулкан, лошадиные черепа. Но откуда здесь телеграфные столбы?!

— Может быть, Поселок хотели расширять? — предположила Роська.

— Почему тогда так далеко? Поселка-то уже и не видно. И почему следы машин только тут появляются? Будто с воздуха приземлились…

— Инопланетяне? — распахнула Роська желтые от степной травы глаза.

— Ага, пришельцы, — мрачно усмехнулся я, потому что в пришельцев не верил. И тут я увидел ЭТО.

Между Холмов росли деревья. Издалека было не разглядеть, какие именно, но большие, настоящие. Подойдя поближе, мы увидели заросли кустарника и высокую некошеную траву. Зеленый оазис в степной пустыне, обнесенный высоченным забором. Я крепче сжал Роськину руку:

— Пойдем, Рось. Надо разведать.

Роська сдержанно кивнула, и на секунду мне показалось, что я слышу, как стучит ее сердце. Ну и что? Мне самому было страшно.

На распахнутых воротах висела покосившаяся табличка с облупившейся краской: «Не входить! Запретная зона!»

Мы, конечно, вошли. Раньше здесь было, наверное, что-то вроде парка: белели в разросшихся кустах акации две скульптуры (мальчик-рыбак с удочкой и ведром и девушка с караваем), стоял покосившийся турник, в щелях дорожек, выложенных плитками, виднелись остатки клумб, росла трава. Тишина стояла такая, что мурашки по коже бегали.

В гуще деревьев виднелись два дома — бараки, длинные, одноэтажные. Мы с Роськой переглянулись. Вообще-то я бы с удовольствием рванул отсюда и вернулся потом… с Петушковым и Лешей Смелым. Но, во-первых, неизвестно, что скажет (а еще хуже, что подумает) по этому поводу Роська. А во-вторых… ну неужели я правда такой трус? Трусливее девчонки? И ведь в самом деле надо разведать. Потому что в Поселке ничегошеньки об этом не знают, иначе были бы слухи и разговоры. Может быть, мы тоже сделаем открытие не хуже Максима? И для нас соберут конференцию, будут спорить…

Вдруг протяжно завыла… Нет, не собака. Голос был пронзительней, тоньше, совсем одичалый какой-то, жуткий. У меня волосы встали дыбом. В общем, одно мы с Роськой поняли: бегать мы умеем.

Больше мы никогда не углублялись в Холмы и про Запретную зону никому не говорили, как по уговору. Иногда только вспоминали между собой. Раньше там, наверное, проводили испытания. Может, даже ядерное оружие здесь придумывали. Короче, мы с Роськой решили пока туда не соваться. Я попытался осторожно выяснить у папы, что это могло быть, но он совсем не понимал, о чем речь. И в конце концов раздраженно посоветовал поменьше смотреть телевизор. Будто я его смотрю!