Ловушка на жадину - Кирилл Кащеев

– Куда рванула, краля? – Мимо до глаз погрузившегося в воду Севы промчались босые ноги – брызги плеснули в лицо.

Лодка резко дёрнулась, с двух сторон ухваченная сильными мужскими руками.

– Попалась!

– Что вы делаете? Отпустите немедленно! – вскричала женщина, вздёргивая вёсла в уключинах в напрасных попытках плыть дальше.

– Э, сама чё творишь? – заорал гнусавый, отпрыгивая в сторону, когда весло чуть не съездило его по коленкам.

Лодка тут же резко качнулась, малыш на корме едва не вылетел за борт. Мать с коротким вскриком кинулась его ловить.

– А ну отдай! – Снова подскочивший гнусавый в несколько рывков выдернул весло из уключины и с размаху швырнул его прочь.

Весло просвистело над Севой и шумно плюхнулось в стебли осоки. Кажется, его не видят. Байдарка тоже на той стороне зелёной стены… Теперь главное, чтоб братья вдруг не вылезли! Медленно, по сантиметру, он отжался от дна на руках и снова аккуратно приподнял над водой голову, искренне жалея, что глаза у него не на стебельках, как у рака.

– Оставьте нас в покое! Я… позову милицию… полицию… – Женщина крепко обхватила малыша и прижала его голову к плечу, чтоб тот не смотрел на нависшего над ними гнусавого.

– Не, ну вы видали! Сама на меня с веслом накинулась… Иду, никого не трогаю… – Гнусавый на миг замешкался, оглядывая заросли осоки и берег вдалеке. – По озеру иду… Ну там рыб пинаю… А эта такая на лодке рассекает! Типа, отойди, я плыву! А я чё: озеро большое, обплыви, если тебе надо. А она меня веслом, веслом, да прямо по ногам! Чё, скажешь, неправда?

– Что вы такое говорите? – Женщина растерянно поглядела на одного, на другого и только крепче стиснула малыша. Тот даже не пикнул, сидел тихо-тихо, как мышонок, и только изредка поглядывал поверх маминого плеча на страшных чужих дядек. Глаза у него были огромные, испуганные.

– Э?! Как я её? – Гнусавый гордо поглядел на своего напарника. – И возразить нечего!

– Миха… Заткнись! – поморщился очкатый. – Умник…

– Чего сразу «умник»? – искренне обиделся гнусавый Миха. – Сам-то…

Не слушая его ворчания, очкарик наклонился над женщиной:

– Где Николай Слепчук?

– Я не знаю никакого Николая… – отчаянно пытаясь сохранить самообладание, начала женщина.

– Да что вы говорите? Он нас ждать должен был, мы приехали, а его нет, и вы – последняя, кто его видел! После вашей встречи в кафе пропал парень с концами!

– В кафе? – ещё более растерянно переспросила женщина. – Вы о вчерашнем ненормальном, который в нас гранату кинул?

– Сама придурочная! – заорал гнусавый Миха.

– Вот, а говорили: не знаю… – протянул очкатый.

Притаившемуся в зарослях осоки Севе показалось, что от вскипевших в голове мыслей сейчас круги по воде пойдут! Утром эти двое тоже говорили про какого-то Слепчука и гранату, которую то ли поймал, то ли кинул Пал Андреич. И требовали, чтоб забрали заявление из полиции. А тётка Оксана кричала про «дивчину з дытыною», которой угрожали. Похоже, зря она про эту самую дивчину и её ребёнка рассказала, ох, зря!

– Мы обедали в кафе, а ваш Слепчук ни с того ни с сего…

– Николай – наш товарищ! Боец! Защитник! – внушительно отчеканил очкатый. – Ни с того ни с сего он бы гранатами кидаться не стал!

– Знаешь, за сколько гранату загнать можно? – немедленно влез гнусавый.

– Миха! – простонал очкатый. – Ну заткнись!

– Вашему товарищу-защитнику не понравилось, что я говорила про бабушку-цыганку! – сверкая глазами, выпалила женщина.

– А говоришь: ни с того ни с сего! – радостно заорал гнусавый. – Шо ж, Кольке смотреть, как цыганча меж людей шастает? Стибрила чего, а, чернявая?

– Как вы смеете! – ахнула женщина.

– Ты глянь на неё! Мелочь свою черномазую небось научила по карманам зарплату тырить! – добавил гнусавый… и слегка растерянно уставился на торчащую меж стиснутых рук женщины белобрысую макушку ребёнка. – А… а ещё вы детей воруете! – выпалил он, опасливо поглядывая на своего очкатого товарища.

Нового «Миха, заткнись» не последовало. Очкатый хмыкнул, поглядел на испуганную женщину задумчиво…

– А что? Очень может быть… что вы этого ребёнка украли!

– Мама! – испуганно пискнул малыш.

– Да что такое происходит! – отчаянно, во весь голос закричала женщина. – Петя – мой сын, у меня свидетельство о рождении есть!

– Так фотографии-то там нет! – Губы очкарика изогнула тонкая, зловещая улыбка. – А мы, активисты-общественники, должны реагировать на тревожные сигналы. Поэтому этого ребёнка мы забираем! В полицию! – И он протянул руки к малышу.

– Уберите руки! Немедленно! – вскакивая с ребёнком на руках, закричала женщина. Лодка отчаянно закачалась…

– Что тут такое, Сев? – удивлённо спросили у Севы над головой.

Сева рванул подобравшегося к нему сзади Вовку за руку, заставив плюхнуться в воду.

– Тихо! – ладонью запечатал младшему брату рот.

– Блуп! Блу-блу! – сквозь Севкину ладонь пробулькал Вовка.

– Тихо, я сказал! – отпуская его, прошипел Сева.

С другой стороны в него ткнулось обмазанное глиной плечо – Славка подобрался без единого звука и жадно уставился сквозь просветы в осоке.

– Отдала ребёнка, быстро! – отрывисто, точно удар хлыста, скомандовал очкатый. – Придёшь в отделение полиции… – Он вдруг резко понизил голос: – Заберёшь заявление, из-за которого наш товарищ вынужден скрываться. Скажешь, что сама виновата… или что ошиблась… И вот тогда посмотрим, что у вас там за свидетельство! – громко закончил он и попытался ухватить малыша под мышки.

Мать с ребёнком на руках перескочила лодочную скамейку, запрыгнула на нос и сиганула в воду, со всех ног кинувшись прочь по мелководью.

– Там дальше глубоко! – вскинулся Славка.

– Молчи! – наваливаясь на среднего брата так, что тот хлебнул воды, простонал Сева.

– Стоять, тля цыганская! – Растопырив руки, Миха кинулся наперерез, женщина врезалась в него. Он тут же сгрёб в охапку и её, и ребёнка. – Тикаешь – значит, виноватая! Пацана украла и Кольку нашего тоже… того… похитила…

– Севка! – Славка извернулся в воде и отчаянно уставился на старшего брата. – Они же его сейчас… А мы что же…

– Вот только вас тут и не хватало! – Взгляд Севы лихорадочно метался… – Ты! – Он с размаху ляпнул на лицо Вовке ком глины и размазал, закрывая физиономию брата серой глиняной маской. – Позови этого Петю играть! Громко!

– Во что? – ошалел младший. – Он же мелкий!

– Хоть в зомби! – Сева толчком выпихнул Вовку из-под прикрытия осоки. – Ты! Его страхуешь! – скомандовал он Славке и быстро-быстро на четвереньках дёрнул прочь – только круги пошли по воде, да стебли осоки зашуршали.