Гимназия №13 - Евгения Пастернак

Ребята стояли в центре столовой и грустно смотрели на пустые полки буфета.

– Может, что-нибудь за шкаф завалилось? – с надеждой спросила Люба.

– Еще чуть-чуть, и я съем и сам шкаф, – заявил Мишка.

– Хозяин-батюшка, домовой… То есть Столовой, – позвала Лёля. – Покажись, будь другом!

Столовой возник точно в том же месте, где давеча растаял. Мишка вздрогнул, Люба инстинктивно прикрыла его собой.

– Показаться – покажусь, – хитро ответил ложный завстоловой. – А вот быть другом я еще подумаю!

И тут Лёля выкинула фортель, которого от нее никто не ожидал. Она медленно, с чувством поклонилась Столовому в ноги, да так и застыла в этой неудобной позе. Тот расчувствовался.

– Ладно-ладно, – сказал он. – Чего ты, в самом деле? Поднимайся, девица!

Хоть Лёле было и тяжело, она ответила:

– Прошу тебя, хозяин, накорми, напои, не дай пропасть!

Столовой в окончательном смущении спрыгнул со стола и помог Лёле распрямиться.

– Вот молодежь!.. – пробормотал он. – С уважением… А еще ругают вас… Вы погодите, я сейчас!

И он бросился к буфету, который вдруг оказался заполненным снедью так, что дверцы с трудом выдерживали ее напор.

* * *

– И тут подходит Перун к Велесу и кааак шарахнет ему по башке! – вещал Васька, величаво вышагивая на цепи. – А Велес такой, удивляется… Кхе-кхе…

Тут цепь, наконец, кончилась, натянулась и слегка придушила кота.

Васька откашлялся, потом вылизался и осведомился у Маши:

– Это я сейчас налево ходил?

Маша устала кивнула. Она уже в сотый раз отвечала на этот вопрос.

– Значит, – объявил Васька, – теперь направо пойду.

Он развернулся и той же торжественной поступью двинулся к дубу.

Все заранее сморщились и прикрыли уши.

– Ооой ты гооой есиии! – завопил кот на протяжный мотив, который никак не гармонировал с его прогулочным шагом.

Антоха сердито покосился на Машу, как будто это она лично заставила великого русского поэта написать «Идет направо – песнь заводит, налево – сказку говорит». Маша вздохнула.

– Не есиии меняааа! – добавил громкости кот. – Твоего котааа!

Люба укоризненно покачала головой. Мишка сжал кулаки и сделал шаг к немузыкальному животному. Лёля его придержала – она единственная из всех внимательно прислушивалась к тому бреду, который кот нес последние полчаса. Ну и Маша еще прислушивалась по давней привычке закоренелой зубрилки.

Тем временем кот затянул полную абракадабру:

– У тебя, Мокооошь! Уууродииится рооожь!

Антон понял, что больше этого не выдержит.

– Гав! – рявкнул он неожиданно для всех и для себя в первую очередь.

Выступление имело успех. Маша икнула. Мишка закашлялся. Лёля и Люба с удивлением повернулись к Антохе. А самое главное – кот прервался на полуноте. Только Севка не среагировал. Он все-таки умудрился упереть из кабинета физики недоразобранную железяку, разобрал окончательно и теперь собирал – судя по всему, что-то совсем другое.

– Уважаемый кот! – сказал Антон вежливо, но твердо. – Говорите, пожалуйста, по делу.

– Я по делу, – заявил кот гордо.

– Если бы мы знали, что вы такую пургу гнать начнете, мы бы вас не на цепь посадили, а в клетку.

Кот мигнул.

– В пустую клетку, – добавил Антон.

Кот мигнул.

– В абсолютно пустую клетку. Безо всякой еды!

– Звери, – с удовольствием заключил Васька. – Хотя на цепь вы меня зря сажали. Я и так говорить умею.

– А чего ж не признался? – возмутился Мишка. – Зачем мы за тобой все утро гонялись?

– Ну, – сказал кот, – во-первых, если бы вы меня на цепь не посадили, я бы убежал. И ничего бы вы от меня не услышали. Во-вторых, есть цепь – есть система. Теперь я точно понимаю, когда нужно песнь завести, а когда сказку говорить. Ну а в-третьих…

Васька сел и зажмурился со счастливой улыбкой. Вид у него стал как у кота, который заново переживает очень приятные события своей котовой биографии.

– А в-третьих, прикольно побегали!

И снова только вмешательство Лёли избавило Ваську от мучительной смерти в результате удушения цепью и руками Мишки.

– Так, – Васька не обратил никакого внимания на Мишку и принялся вертеть головой. – Я что-то сбился. Я должен направо сейчас идти или налево?

– Налево! – торопливо сказала Люба.

Кот с сомнением покосился на нее, но пошел налево.

– Или вот Кикимора, – начал он рассудительно, – терпеть не может Мокошь, а чего? Она ей что, в суп плевала? Нет, не плевала!..

Антоха дернул за рукав Лёлю.

– Слушай, – сказал он, – толку с этого кота никакого. Давай ты по кабинетам походишь, с этими… кабинетными пообщаешься. Может, они что-нибудь более толковое подскажут?

Лёля лукаво прищурилась, причем на секунду показалось, что глаза у нее точно такие же, как у Васьки – желтые и горящие изнутри.

– А сам чего не поговоришь?

– У тебя лучше получается, – признал Антон. – Ты им стишки какие-то бормочешь – они тебя слушают.

– Ну ты же договорился с Зальным! – в глазу Лёли снова сверкнула искорка.