Лола Роза - Жаклин Уилсон

— Пошли опять кутить, — сказала мама, как только я открыла глаза.

Она уже успела встать и одеться. Похоже, спала она немного, но вид у нее был бодрый. Мы кутили до опупения. Мы покупали блузки, брюки, ночные рубашки и пижамы, новые туфли. И какие! Маме на шпильке, с открытой пяткой и ремешком вокруг щиколотки, а мне первую пару взрослых туфель на каблуках. Каблуки были совсем низкие, и все-таки я не могла пройти в них по комнате, не шатаясь.

— Ничего, — сказала мама. — Потренируешься и привыкнешь. Ну что, можно идти танцевать!

Она купила маленький плеер и целую стопку своих любимых дисков. Днем, когда в отеле гудели пылесосы и шум никому не мешал, мы устроили в номере собственную дискотеку. Особенно нравилась маме песенка "Я переживу". Она танцевала под нее, выбрасывая руки, а мы с Кендэлом за ней повторяли.

Горничная пришла убрать номер и увидела, как мы танцуем. Она расхохоталась и присоединилась к нам, тоже выбрасывая руки.

— Вот как надо, да, дочка! — сказала она.

Она была очень-очень полная, но танцевала на удивление хорошо, покачивая бедрами и колыхая жирными боками.

— Какая толстая тетя! — прошептал Кенни, как только за ней закрылась дверь. — Она вся трясется, как желе!

— Видел бы ты свою тетю Барбару — вот кто действительно толстый!

— Твою сестру? — Я легонько ущипнула маму за плоский живот. — Но ты же худая!

— Ага! — сказала мама. — Мы во всем полные противоположности. Я даже думала: может, у нас разные отцы? Меня наш отец с самого начала терпеть не мог.

— Ты его не спрашивала?

— Еще чего! Он бы мне такую затрещину залепил! — Мама снова начала обкусывать палец. — И что во мне такого, что мужчинам всегда хочется меня ударить? Что я не так делаю?

— Ты все так делаешь, мама! Это они виноваты, а не ты. И потом, ты все равно уже не ты. Ты Виктория, я Лола Роза, а он Кендэл, и все мы — Удача, самая удачливая семья.

Я снова включила музыку и стала кружить маму по комнате, пока Кендэл отплясывал с Джорджем. Хорошо, что он так помешался на Джордже. Бедный Пузырек ночью умер. Кендэл хотел похоронить его как следует, в коробке из-под обуви, но мама сказала, что не хочет, чтобы тут воняло тухлой рыбой, и спустила Пузырька в туалет.

Теперь нам приходилось каждый день ходить в этот проклятый аквариум. Кендэл жить не мог без того, чтобы не навестить настоящего Джорджа и его устрашающих товарищей. Я стояла снаружи, прислонившись к парапету. Люди часто останавливались и спрашивали, все ли со мной в порядке. Я боялась, что они вздумают позвать полицейского. И каждый раз, как мимо проходил высокий мужчина с длинными волосами и в кожаной куртке, у меня падало сердце, хотя я видела, что это не папа.

— Шла бы лучше с нами, глупая, — говорила мама.

Но я не могла. Я страшно боялась этих акул. По ночам мне снились разинутые пасти. Я просыпалась, вся дрожа, и часто видела, как мама сидит съежившись в кресле и курит. Я прижималась к ней, и мы сидели вместе, а Кендэл мирно посапывал под одеялом в обнимку с Джорджем.

Однажды я внезапно проснулась и стала искать маму. В кровати ее не было, в кресле тоже. Я нашла ее в ванной. Она сидела на полу, на коленях у нее была сумочка, а по полу стопками разложены пятифунтовые бумажки.

— Деньги, деньги! — зашептала я страшным голосом, чтобы ее посмешить.

Но ей было не до шуток. Лицо у нее перекосилось, на лбу вздулась вена.

— Кто-то украл часть денег! — сказала она, истерически всхлипывая.

— Этого не может быть. Ты ведь всегда носишь сумочку с собой, — сказала я.

Мама не выпускала сумочку ни на минуту, она не оставляла ее в комнате, даже когда мы спускались завтракать.

— Как их могли украсть?

— Откуда я знаю! Главное, что украли. Здесь не хватает сотен фунтов.

— Мы очень много потратили. — Я опустилась на колени рядом с мамой и начала пересчитывать купюры.

— Не столько же!

Я взяла лист бумаги и стала записывать всю одежду, которую мы купили, все обеды, ужины, лакомства, катания плюс ежедневные расходы: мороженое, мамины сигареты, автобус.

Получались очень большие цифры.

— И мы еще ходили ужинать с папой и заплатили за проезд до Лондона и за первую гостиницу…

— И нам еще надо заплатить за эту. — Голос у мамы упал. — Господи!

— Мама, по-моему, никто ничего не крал. Мы их просто потратили.

— Да. Конечно. Ты права. Мы их потратили, — сказала мама резко, как будто я была в этом виновата. — Ну и что же мы будем делать, разумница ты моя, когда деньги совсем кончатся?

Я честно пыталась думать, но голова отказывалась работать. Когда мама на меня сердится, я никогда не знаю, что делать.

— Может, они очень долго не кончатся, если мы будем экономить. Переедем в гостиницу поменьше. Есть будем сэндвичи. Не будем ходить в аквариум.

— Хорошо, а что потом? Сядем на тротуаре и будем просить милостыню? А если нас отправят в полицию? Они же захотят, чтобы вы с Кенни вернулись в школу? Вот и отправят вас домой к отцу…