Лола Роза - Жаклин Уилсон

Я расплакалась. Мама тоже заплакала и обняла меня:

— Прости, дорогая. Я не всерьез. Конечно, никто тебя домой не пошлет.

— Никого из нас не пошлют домой, правда, мама?

— Конечно, детка. Мы не можем вернуться. Твой отец всегда очень ясно объяснял, что он сделает, если я попытаюсь от него уйти.

Мама дрожала в своей тоненькой ночной рубашке.

— Мне страшно.

— Мне тоже, детка.

Мама тяжело перевела дух:

— Нет, черт побери, не буду я бояться. Я ведь теперь госпожа Удача. И удача меня не оставит. Слушай, может, накупить еще лотерейных билетов? Так и сделаем — будем каждый день покупать кучу лотерейных билетов, и нам, наверное, снова повезет.

Я не знала, шутит мама или говорит серьезно. Конечно, это была глупость, но я не могла выдумать ничего лучше.

Мы вернулись в кровать, и я очень долго не могла заснуть. А потом во сне я плавала среди акул, но, когда я проснулась, мама была уже на ногах, в новой юбке и блузке и белом кожаном пиджаке, и нетерпеливо бродила по комнате на своих новых шпильках.

Хотелось бы мне научиться ходить на моих каблуках. Я их один раз надела на прогулку и так неудачно подвернула щиколотку, что каблук обломился. Мама сказала, что надо отнести туфли обратно в магазин, и нам их заменят.

— Мы сегодня сходим поменять мои туфли, мама?

— Может быть. Если успеем.

— Сегодня мы не будем таскаться по этим скучным магазинам? — Кендэл сел в кровати. Волосы у него стояли торчком, как пух у одуванчика.

— Мы пойдем сегодня смотреть, как кормят Большого Джорджа?

— Если получится, детка. У нас сегодня много других дел. Пора нам приниматься за ум. Я должна найти работу. И жилье нам всем. И школу для вас. Проще простого! — сказала мама со смехом.

Кендэл поверил, что это проще простого, и тоже засмеялся.

Я знала, что это совсем не просто. Мне было до того не по себе, что за завтраком я куска не могла проглотить, хотя мама велела нам хорошенько наесться. Сама она вообще ничего не ела. Она только пила кофе — чашку за чашкой, одним глотком.

Потом она подошла к портье и попросила счет. Голос у нее был сухой и хриплый. Увидев сумму, она побледнела, но отсчитала ее пятифунтовыми бумажками с самым беспечным видом.

Потом мы пошли наверх укладываться. Нам пришлось выйти и купить еще один чемодан — столько мы всего накупили.

Симпатичная толстая горничная пылесосила коридор, когда мы вернулись. Мама сказала, что мы уезжаем, и сунула ей в карман фартука две пятерки:

— Спасибо вам, что заботились о нас.

— Пожалуйста, мне было приятно. Я буду без вас скучать, — сказала она, тяжело наклоняясь, чтобы поцеловать Кендэла. Потом обняла меня за плечи и притянула к себе: — Ты славная девочка, Лола Роза. Ну как, понравились тебе каникулы?

— У нас не то чтобы каникулы, — сказала мама с многозначительной гримасой.

— Да? — ответила горничная. — Понимаю.

— Мы собираемся начать новую жизнь — одни, — сказала мама. — Я должна найти работу. Здесь у вас не нужны горничные?

— Я, конечно, могу спросить, — ответила та, — но это ведь скверная работенка, дочка, особенно для такой хорошенькой молодой женщины, как вы. Платят мало, и редко кто дает, как вы, приличные чаевые. Вы могли бы устроиться куда-нибудь в офис, на настоящую приличную работу. Вы чему учились?

— Ничему я не училась. Я работала фотомоделью…

— Вот видите. Я ж говорю, такая красивая… — сказала горничная.

— Но это было давно. Теперь мне такую работу уже не получить — после двух-то родов. А с компьютерами, цифрами и тому подобным я не умею обращаться. Не думаю, что справилась бы с работой в офисе, я сразу запутаюсь. — Мама начала грызть свой палец.

— В офисе, конечно, скучновато, это я понимаю, — сказала толстуха успокаивающе. — Вам, по-моему, нужно работать с людьми. Например, в магазине. Показывать красивую одежду. Как вы на это смотрите?

— Да, это, наверное, здорово, — сказала мама, не переставая грызть палец. — Но там ведь еще касса. А я с ней не умею обращаться. Я правда тупая — что тут поделаешь?

— Ничего ты не тупая, мама, — сказала я и погладила ее руку.

Мама не виновата. Отец не позволял ей работать. Он ей все время говорил, что она тупая, как дерево, и она ему верила.

— Не волнуйтесь, лапонька, вас там научат. На любой работе сначала учат. Меня здесь даже учили застилать постели, хотя я застилала их шесть в день всю свою взрослую жизнь.

— Шесть?

— Да, такая у меня семья. Вообще-то, сейчас нас восемь, потому что ко мне приехала моя Джун с малышом Марвином, дай ему Бог здоровья, хотя маленький внучек, конечно, не в счет.

— Так вы живете не в гостинице? — сказала мама. — Я думала, если бы меня взяли сюда работать, мне бы дали номер для меня и детей.

— Сами вы настоящий ребенок! Конечно, персонал здесь не живет. А уж детей сюда и подавно не пустят. Слушайте, а не обратиться ли вам в социальную службу?

— Еще чего! Я не хочу, чтобы копались в моем прошлом.

— Они и не будут. Они вам помогут. Хотя вам, конечно, виднее. Но может быть, вам хотя бы встать в очередь на квартиру?

— Это, наверное, не выйдет. У меня и раньше было социальное жилье. Мне оттуда пришлось уехать — понимаете? Но они-то скажут, что я осталась без определенного места жительства по собственной воле. Я боюсь, что они отправят детей в приют.

— Вам нужно обратиться в специальную организацию, которая подбирает жилье. Когда моя сестра Элиза ушла от мужа, они нашли ей славную квартирку. То есть славной-то они ее сделали сами, сестра с детьми. Хотите, я ей позвоню, она даст адрес? Это благотворительная организация, но они не унижают людей. И конечно, им в голову не придет отбирать у вас детей. По вам сразу видно, что вы замечательная мама.

Горничная была так добра к нам, что мама хотела дать ей еще денег, но она не взяла. Когда мы собрались, она поставила в укромное местечко наши чемоданы, поцеловала нас всех на прощание и пожелала удачи.

— Вам скоро выпадет удача, я чувствую, — сказала она.

Мамино лицо озарилось.

— Ну да, я же теперь госпожа Удача, — сказала она.

Она взяла нас с Кенни за руки, и мы тронулись в путь. Пока мы шли к метро, чтобы ехать в эту благотворительную контору, мама пела все песенки об удаче, какие знала.

В метро мы ехали так долго, будто отправились в экспедицию к центру Земли. Когда мы наконец вышли на поверхность, я сказала Кендэлу, что мы приехали в Австралию. Пусть внимательно смотрит по сторонам — тут могут быть коалы и кенгуру.

— И акулы, — сказал Кендэл. — В Австралии в океане есть акулы. Пойдем к океану.