Загадка старинной куклы - Анна Устинова

Катя и Тема, демонстративно отвернувшись друг от друга, продолжали путь. Дойдя до перехода через Кольцо, Олег резко обернулся.

Вроде на этот раз пусто, — не заметил он ничего подозрительного.

Может, и не пусто. Просто тут людей полно, — оглядел Женька поток пешеходов. — Тут любому легко затеряться.

Пошли. Зеленый! — привлек внимание друзей к светофору Олег. — И вообще, раз все так, не советую больше об этом распространяться на улице.

А сам, — осуждающе посмотрели на него остальные.

И я тоже дурак, — усмехнулся мальчик в очках. — Теперь будем поосторожней. Иначе действительно…

Он не договорил. Друзья, однако, его поняли. Чем дальше, тем было ясней: ситуация складывается опасная.

Они перешли улицу и свернули на Большую Спасскую.

— Кстати, — с уважением покосился на здание Спасских казарм Олег. — Я где—то недавно прочел, что их со времен Екатерины Второй ни разу по—настоящему не ремонтировали. Только красили.

И ведь стоят, — почтительно оглядел старые стены Темыч.

А это еще что такое? — дрогнул вдруг голос у Кати.

Она глядела на другую сторону улицы. Там стоял двухэтажный дом. Жильцов из него выселили уже несколько лет назад. Какое—то время после этого в старом доме размещался склад одной торговой фирмы. Затем и она куда—то выехала. С той поры дом стоял с распахнутыми дверями и выбитыми окнами.

— Чего ты там высмотрела? — спросил Женька.

— Кто—то оттуда выглядывал, — прошептала Катя.

Откуда? — уставились на нее ребята.

Вон из того окна, — показала глазами девочка на одно из окон первого этажа.

Не останавливайтесь, — прошептал Олег. — Не надо показывать, будто мы заметили.

Друзья послушно продолжили путь вдоль Спасских казарм. У поворота в Портняжный Олег словно бы невзначай обернулся. Из заброшенного дома никто не следил.

Тебе показалось, Катька, — с облегчением произнес мальчик в очках.

Я тоже так думаю, — подхватил Женька. — Ни один порядочный вооруженный бандит из такого кошмарного места следить ни за кем не будет. Там

бомжатник.

Остальные были согласны, что для слежки заброшенный дом на Спасской — совсем неподходящее место.

По—моему, нам надо это дело хотя бы до завтра оставить, — принял решение Олег. — Иначе еще и не то померещится. Многовато впечатлений за один день.

Это уж верно, — подтвердили трое свидетелей ограбления кукольной галереи.

Ой! Я побегу! — посмотрела на часы Таня. — Мама наверняка уже из больницы вернулась.

И вообще нас всех ждут, — напомнил Тема. — Сколько же можно к химии во дворе у Олега готовиться.

Ах да! — хлопнул себя по лбу Олег. — Я и забыл совсем, что мы сейчас с вами гранит науки грызем. Ладно. Расходимся. А завтра после школы продолжим…

Утром пятеро друзей встретились в школе у двери родного восьмого «В».

Как тетя Вера? — спросил у Тани вполголоса Олег.

Получше, — ответила девочка. — Но настроение никуда. То и дело принимается плакать.

— Заплачешь тут, — мрачно проговорил Темыч. Олег поглядел на него и усмехнулся. По утрам

коротко стриженные светлые волосы на голове у Темыча вечно стояли дыбом. А так как он обычно не высыпался, то в течение двух первых уроков очень напоминал ежика, которого вывели из зимней спячки.

Не вижу повода для смеха, — неласково покосился Тема на Олега.

Да ладно тебе! — примиряюще хлопнул его по спине Олег.

Секреты—секретики! — раздалось за спинами у ребят, и перед ними возник улыбающийся Лешка Пашков.

Тебе чего? — безо всякого воодушевления откликнулась Катя.

Да я просто так, — продолжал улыбаться Пашков. — Думаю, может, вы какое—нибудь новое преступление нашли?

Нет! Не нашли! С чего ты взял? — в ужасе откликнулись пятеро друзей.

«Только Лешки нам не хватало», — подумал Олег.

В общем—то Пашков был парнем неплохим. Однако в его голове постоянно возникали самые рискованные замыслы. Свяжешься с ним и почти обязательно попадешь в какую—нибудь историю. Поэтому компания с Большой Спасской старалась вне школы от Лешки Пашкова держаться на расстоянии. И уж тем более они не собирались его посвящать в свои детективные планы.

Нет, Лешка, — напустив на себя скучающий вид, повторил еще раз Олег. — С преступлениями у нас в последнее время полный абзац. Сами уже застоялись. А найти ничего не можем.

Тогда вы сейчас на меня молиться будете! — У Пашкова улыбка сделалась чуть ли не до ушей.

Не богохульствуй, — назидательно произнес Темыч.

Да я ничего. Я так, — добродушно ответил Пашков. — Вы лучше слушайте: на Сретенке, в переулке, одну галерею крутую вчера обчистили.

Ты—то откуда знаешь? — отвисла нижняя челюсть у Женьки. — Я думал…

Олег, сделав вид, что его качнуло, мгновенно наступил Женьке на ногу.

Пашков все всегда знает, — Лешка, к счастью, не заметил Женькиной оплошности. — Мы с моим братом Сашком новый трюк отрабатывали на велосипеде.

Знаем мы твои трюки, — хмыкнула Катя.

Да ну, — отмахнулся Пашков. — В самых точных расчетах иногда сбои бывают. Вы слушайте лучше дальше. У нас с братом такая задумка была. Он — на багажнике. Я — на педалях. Потом Сашок на багажнике медленно встает на ноги. Тут главное, чтобы я без рывков в это время ехал. Ну, значит, Сашок встает и прыгает мне на шею. Мы сперва этот трюк во дворе несколько раз отработали. У нас, за Домом военной книги. А Сашок говорит: «Тут скучно. Надо где—нибудь, чтобы людей было побольше». Ну, мы на Сретенку. И пилим себе по тротуару, где церковь. Там главное что, — заблестели глаза у Пашкова. — Людей тьма. Все время лавировать надо. Ну, кое—кто из прохожих, конечно, ругается. А так ничего. Ездить можно.

На фиг вам это нужно, — пожал плечами Те—мыч.

Ничего себе, на фиг! — возмутился Пашков. — Настоящий мужчина должен овладевать всем, чем можно. Откуда ты знаешь, в какие обстоятельства попадешь! Ну, в общем, мы полавировали немного, к условиям приспособились…

Ты, Пашков, вечно к условиям приспосабливаешься, — вырвалось у Тани.

Что умею, то умею, — на полном серьезе ответил Лешка. — Даром у меня прадедушка разведчиком был? Отец мой говорит: «Гены — великая вещь».

А прадедушка твой своей смертью умер? — полюбопытствовал Тема.

Спрашиваешь! — ответил Пашков, гордясь героическим предком. — Я тогда маленький был, но помню: прадеда с воинскими почестями хоронили. Ему девяносто лет было.

Тогда гены тут ни при чем, — едва слышно пробормотала Катя.