Динка - Валентина Осеева

Заходящее солнце освещает темные волны большой реки. Пароход «Надежда» готов к отплытию... Чуть-чуть поднимаются и опускаются около пристани его белоснежные борта, нетерпеливо роет воду серебряный нос... Редкие пассажиры, едущие в Казань, расположились на палубе; между ними мелькают веселые, загорелые лица матросов. Динка стоит на пристани, прижавшись головой к гладким деревянным перилам. Весь день отъезд Леньки казался ей еще далеким и ненастоящим, но сейчас, когда из трубы парохода уже с пыхтением вырывается пар, сердце ее сжимается от горя. Испуганная и притихшая, она растерянно смотрит то на пробегающих мимо матросов, то на стоящего рядом Леньку.

– Макака... погляди! Вон где капитанский мостик-то... И труба тама... – стараясь отвлечь ее от грустных мыслей, говорит мальчик. Но голос его постепенно затихает, и в глазах появляется тревога.

– Лень... ты сейчас уже... совсем уедешь? – беспомощно оглядываясь вокруг, спрашивает Динка.

– Я скоренько... Только туда и обратно, ты не бойся, – теряясь от ее вопроса, торопливо уверяет Ленька.

– А я... как же... пойду одна домой? – все так же растерянно спрашивает девочка.

– А ты бережком, бережком... по песочку – и домой... Ладно? А я тебе сапожки красные... с подковками, – наклоняясь к ней, расстроенно говорит Ленька.

Но Динка, не спуская с него испуганных глаз, медленно качает головой:

– Не надо... Мне ничего не надо, Лень.

Капитан в белоснежном кителе быстро взбегает по сходням и, остановившись наверху, машет рукой грузчикам:

– До свиданья, ребята! Ждите через недельку-другую.

– Счастливо возвратиться! – дружно желают ему грузчики, толпясь около сходней.

Капитан бросает взгляд на стоящего у перил Леньку.

– Прощайся, прощайся! – кивает он ему головой. – Сейчас отправляемся!

– Макака... – взволнованно шепчет Ленька. – Я пойду... Я оттуда глядеть на тебя буду... Ладно?

И, не дожидаясь ответа, он бросается вслед за капитаном.

– Макака!.. Я вот где!.. – кричит он через секунду уже с палубы, налегая грудью на перила.

Динка поворачивает голову, ищет его взглядом.

– Вот я! Вот я! – кричит Ленька.

Матрос, проходя мимо, легонько толкает его в спину:

– Не ори... Это тебе не дома. Раньше прощаться надо...

Из трубы парохода вдруг вырываются черные клубы дыма, резкий гудок оглушает пассажиров... Сходни поспешно убираются...

– Отдать концы! – командует с мостика капитан.

Матросы втягивают тяжелые канаты, за кормой, вздымая пенистые брызги, бурлит винт, сбоку медленно поворачивается огромное колесо, и пароход отрывается от пристани.

Динка громко всхлипывает и закрывает руками лицо.

– Макака... не плачь!.. – налегая на перила, кричит Ленька.

Но девочка горько плачет, и, по мере того как растет темная щель между пристанью и пароходом, плач ее становится все громче и жалобней...

– Макака!.. – в отчаянии мечется по палубе Ленька. – Макака! Не плачь! Слушай!

Запад гаснет в дали бледно-розовой,

Небо звезды усеяли чистые... —

перегнувшись через перила, выкрикивает он высоким срывающимся голосом.

Девочка поднимает залитое слезами лицо и прислушивается. За спиной Леньки переглядываются пассажиры, добродушно посмеиваются матросы... Капитан поворачивает голову и смотрит на пристань. Горькая, залитая слезами улыбка бродит по лицу девочки.

– Полный вперед! – командует капитан.

Все быстрее и быстрее вертятся колеса, все дальше и дальше отступает пристань... Уже далеко над Волгой рвется с удаляющегося парохода звонкий мальчишеский голос... И плач на берегу затихает.