Новые чудеса Дивнозёрья - Алан Григорьев

Тайка трястись перестала и ребят успокоила, мол, пусть приходит Бабай. Всё равно не догонит. Но когда за гаражами нет-нет да мелькал колченогий силуэт — ух они драпали!

Теперь настала пора спасти нынешнюю малышню. Не от Бабая. От Татьяны Владимировны.

— Куда собралась, Тая? — окликнул её Пушок. — Там и без тебя справляются.

Тайка прислушалась — и точно. Детвора смеялась.

— Какой ещё Бабай? — хохотал белобрысый веснушчатый пацан. Незнакомый, наверное из дачников. — Это выдумки!

— Ты как со старшими разговариваешь? — вскинулась Татьяна Владимировна. — Давно ремня не получал? Вот я твоему отцу пожалуюсь, он тебе всыплет по первое число!

— Папа считает, что детей бить не-пе-да-го-гич-но, — не остался в долгу мальчишка.

— Тогда ужо научу тебя, как взрослым перечить! — вредная старуха потянулась за крапивой.

Обычно в этот момент детвора с визгом разбегалась в стороны. Но не в этот раз. Вперёд вышла девочка с хвостиками — судя по количеству веснушек, сестрёнка белобрысого.

— А нам не разрешают чужих дядей и тётей слушаться. Папа говорит, бывают глупые взрослые, которые могут плохому научить.

Так Татьяну Владимировну ещё никто не оскорблял.

— Ах ты! — взвизгнула она, замахиваясь крапивой.

А мальчик звонко закричал:

— Папа-а-а!!!

За забором залаяла большая собака.

— Папа сейчас с Лордиком придёт, — пояснила девочка.

И представляете — Татьяна Владимировна опустила руку, плюнула и заковыляла к своей калитке. Она была грозной только с теми, кто не мог себя защитить, а получив отпор, быстро сдулась.

— Что, съела, мымра?! — Пушок от восторга захлопал крыльями. — А неча обижать слабых. Ты чего не радуешься, Тая?

— Да боюсь, как бы бабка злобу не затаила. Не зря же она Бабая поминает по поводу и без. И он приходит… Нужно за ней проследить.

— О, это я запросто! — коловерша затанцевал на подоконнике, предвкушая очередное приключение. — Детектив Пушок отправляется на миссию под прикрытием! Если что узнаю — сразу сообщу. Готовь плюшки за труды.

Расправил крылья и — фр-р-р — улетел. Только его и видели.

Убедившись, что у детишек всё в порядке, Тайка закрыла окно. Надо было замесить тесто. Заодно и ребят угостить. Если, конечно, папа разрешит им взять сладости у тёти ведьмы.

* * *

Пушок вернулся ближе к вечеру — словно ждал, когда плюшки поспеют. Первым делом влез мордочкой в плошку с сахарной пудрой, а когда отчихался, затараторил:

— Ох, Тая, не зря мы мымру подозревали! Призвала она Бабая-то. Сам видел. Возле её дома с мешком шастает, кряхтит, страшную песенку поёт.

— Какую ещё песенку?

— А вот такую: «Приду в ночи беззвёздной — рыдать и плакать поздно. Не спрячешься, дружок: иди ко мне в мешок».

Дело принимало серьёзный оборот. Тайка задумалась, припоминая: чего не любит Бабай? Смелых людей, например, — это у них с Татьяной Владимировной общая черта… Кстати, в лицо ему, говорят, лучше не смотреть, чтобы не увидеть то, чего больше всего на свете боишься. Такое уж у Бабая свойство.

— Я иду туда. Пушок, ты со мной?

Глаза коловерши округлились от ужаса.

— Э-э-э… Тая, я не уверен, что в последнее время вёл себя достаточно хорошо. Цветок уронил — это раз. Штору когтями подрал — два. Третьего дня ещё и смородину объел. Да, знаю-знаю, на птичек сваливал, но раз уж мы говорим начистоту… ты только не ругайся! Признание облегчает вину.

— Чего уж тут ругаться? — пожала плечами Тайка. — Ты сам знаешь, что набедокурил.

— Нельзя мне идти. Бабай заберёт, — Пушок закрыл морду лапками. — Я был непослушным коловершей.

— А ты точно его видел? Близко подлетал?

— Не подлетал. Я что, себе враг? Но клянусь всеми ватрушками мира — это он. Слышишь, у меня сердце до сих пор от страха колотится!

— Ясно. Значит, пойду одна.

Вдвоём с Пушком, конечно, было бы спокойнее. Им всё-таки уже приходилось противостоять страшной нечисти. Помнится, и с упырём сражались, и с лихом… Но у всякого храбреца есть пределы смелости.

— Не ходи, — коловерша отчаянно вцепился когтями в её рукав.

— Не могу. Я же ведьма-хранительница. Это в детстве мы могли от Бабая бегать, а теперь настало время встретиться с ним лицом к лицу.

— У меня есть идея получше. Пойдём к мымре, припрём её к стенке и велим Бабая отозвать.

— А если она откажется, что? В полицию на неё заявишь?

— Слу-у-ушай, а может, на неё саму Бабая натравить? Она ведь тоже не была хорошей бабушкой. Пускай получит, что заслужила!

— Мы тогда будем ничем не лучше её, — Тайка уже шнуровала кроссовки.

Что же взять с собой? Ни обереги, ни серебро не помогут. Нужно что-то, что добавит уверенности. Например, бабушкина тетрадка — она уже столько раз Тайку выручала. Меч-кладенец тоже пригодится, если придётся сражаться. Он, конечно, своенравный и вечно превращается то в ложку, то ещё в какую-нибудь ерунду, но в час серьёзной опасности ни разу не подводил. Вздохнув, Тайка поправила на пальце колечко, подаренное Яромиром. Оно не обладало волшебными свойствами, но хранило тепло воспоминаний и тоже придавало смелости. И всё-таки чего-то не хватало…

— Ладно, всё-таки я с тобой, — голос Пушка дрогнул. — И веник возьму. Против веника никто не устоит!

— Ты мой герой, — Тайка чмокнула его в макушку.

Перед лицом грядущей опасности ей не хватало именно верного друга. Даже если он всего лишь маленький коловерша.

* * *

Таясь и озираясь, они дошли до дома Татьяны Владимировны. Несмотря на поздний час, в окнах ещё горел свет и за занавесками то и дело мелькал старушечий силуэт.

— Смотри, Тай, — не спит. Козни строит, — прошептал Пушок, нервно переминаясь на Тайкином плече. Ух, хоть бы когти прятал, что ли!

— А где Бабай? Мы уже вдоль забора кругом обошли.

— Не знаю. Может, смылся? Или во дворе спрятался? Нас увидел — и в кусты. Точно! У нас же веник!

«Или его с самого начала не было, а у некоторых от страха глаза велики», — подумала Тайка, но вслух этого, конечно, говорить не стала. Зачем обижать друга?

— Тогда домой? — Ей хотелось поскорее вернуться в кровать. Ведь под спасительным одеялом тебя никакой Бабай не найдёт.

— Раз уж пришли, давай посмотрим, чем мымра занята? — предложил Пушок. — Не входя, а так, одним глазком в окошко. Может, они там с Бабаем чаи гоняют и обсуждают