Дом с кошмарами - Сара Аллен

стоял у входа, разглядывая наше новое зимнее убранство.

– Превосходно, – сказал папа, уперев руки в бока. – Думаю, осталось только добавить ещё одну гирлянду на этот столик. В кладовке должна остаться коробка. Сходишь за ней, пока я закрываю кассу?

Принести гирлянду? Легко!

Я промчалась мимо витрины, мимо прилавка, свернула за угол и понеслась по коридору. Я всегда была рада помочь, всегда была в предвкушении мерцающих гирлянд. Кладовка находилась за туалетами и морозильной камерой, и перед ней был ещё один угол, куда едва доходил свет из коридора. Я стояла лицом к двери кладовки.

Я уже сотни раз ходила туда одна. Так почему же мне стало не по себе? Почему у меня сердце начало колотиться о рёбра?

Потому что единственный способ включить свет в кладовке – это пройти в темноте через длинную комнату. Выключатель находился в самом дальнем углу, и единственным источником света была лампочка, свисавшая до пола на тонком проводе.

Раньше я никогда не боялась идти в кладовку, но теперь с каждой секундой я представляла себе новые ужасы, которые могут меня поджидать, и от этих зловещих образов во мне закипала кровь.

Я представила, как по моим ногам снуют крысы и тараканы.

Я представила, как включаю свет и вижу на полках отрубленные руки. Как погружаюсь во мрак, включаю свет и оказываюсь лицом к лицу с существом из моих кошмаров: в углу стоит высокий человек с горящими красными глазами и тянет ко мне длинные руки. И пока я стояла у входа в кладовку, уставившись на закрытую дверь, я своими глазами видела очертание длинной, тонкой руки, скользнувшей по её поверхности. Или это просто моё воображение разыгралось? Я моргнула, и тень исчезла, а я всё стояла на месте, дрожа от страха. Когда папа пришёл за мной, мои ноги буквально вросли в пол, как корни деревьев, по щекам текли слёзы, а лёгкие судорожно сжимались, пытаясь вдохнуть побольше воздуха.

– Что случилось? – спросил папа. – Что с тобой, зайка?

Я не могла ответить. Я задыхалась. Папа взял меня на руки и прижимал к себе, пока я не успокоилась. Он отнёс меня в машину и всю дорогу домой рассказывал о снеге и пуансеттиях. Мама приготовила мне апельсиновые булочки и горячее какао, а папа шёпотом рассказывал ей о том, что со мной было. Думаю, именно той ночью они поняли, что что-то во мне изменилось. Меня всё ещё трясло от ужаса, но в то же время я не понимала, что происходит. Хотя Творец Страха начал приходить ко мне во сне уже тогда, в реальности эти кошмары мне ни разу не встречались. И никогда не мешали мне помогать родителям и заходить в кладовку.

Со стороны я казалась себе увядающим цветком.

Пусть всё будет как прежде

Как приклеить осенние листьяобратно на ветки,чтобы сделать их снова зелёными?Как очистить ржавую,потёртую монетку,чтобы она блестела как новая?Где машина времени, что меня вернётв тот день, когда монстр ещёне съел кусочек моего прежнего «я»?

Сад исчез

Перед тем как поужинать, я брожу до заката по окрестностям возле дома. Мимо почтовых ящиков, припаркованных на обочине грузовиков, большого дома с тёмно-зелёными ставнями в конце улицы. Я ищу хотя бы маленький отблеск того жёлтого света в Саду. Он так и не появился ни в ванной, ни в других комнатах, и я уже впадаю в отчаяние. Может быть, он появится где-нибудь ещё? Где бы он ни был, мне нужно его найти. Там я буду в безопасности и придумаю, как защитить родных. Но я нигде не могу его найти.

На ужин мы едим оставшуюся картошку. Нагулявшись, я ещё час сижу в ванной в надежде, что, если я подожду, Сад вернётся, пока мама не стучит в дверь:

– Милая, у тебя всё хорошо?

– Да, я просто задумалась, – говорю я.

– Ты уверена?

Я спускаю воду в туалете, притворяясь, что была в ванной по привычным делам, и даже мою руки, прежде чем открыть дверь, пытаясь изобразить лёгкую улыбку, как будто у меня в самом деле всё хорошо.

– Да, я в порядке. Просто захотелось подумать о разном.

– Ну ладно, – говорит мама, хотя на лице у неё заметно беспокойство. – Скажи мне, если тебе что-то нужно.

Она возвращается к папе в гостиную, чтобы снова сесть за книгу, и пока они думают, что я готовлюсь ко сну, я начинаю поиски. Неизвестно зачем я тихо-тихо открываю каждый ящик на кухне. Спускаюсь на цыпочках в подвал и пристально смотрю на дверь, мысленно умоляя, чтобы она засветилась. Я обыскиваю бывшую бабушкину комнату и заглядываю в шкаф. Убедившись, что родители меня не видят, я крадусь в их комнату. Солнце зашло, и я понимаю, что скоро пора будет ложиться спать. Я выключу свет и останусь одна в своей комнате. Кажется, что лес за окном стал ещё ближе.

Мне нужен Сад, как никогда раньше.

Тени сгущаются, чтобы поглотить меня.

Мне нужен Сад. Сейчас.

Но его нигде нет.

Одиночество

Единственный жёлтыйлисточек на дереве —он крепко держитсяили вот-вот упадёт?Надвигаются грозовые тучи,промозглый ветер шепчет,но никто не слышит его.Маленький жёлтый листочек, ты так же одинок, как и я?

Обернись

На этот раз в новом кошмаре меня тошнит. Теперь, войдя в дом Творца Страха, я оказалась в незнакомом городе, шумном, суетливом и оглушительном.

Я нахожусь в огромном потоке людей, со всех сторон меня окружают гигантские небоскрёбы и рекламные экраны, повсюду мигают огни, как будто я оказалась на площади Таймс-сквер, напоминающей жуткий цирк. И посреди этой бурлящей толпы я сгибаюсь пополам и меня рвёт.

Только это не рвота: из моего рта сыплются зубы. Они выпадают один за другим, но, когда приземляются на землю, превращаются в блестящие медные монетки.

Меня рвёт монетками, и их становится всё больше и больше. Они продолжают сыпаться у меня изо рта, но этого никто не видит. Толпа продолжает окружать меня, и, пока меня рвёт, я замечаю, что начинаю постепенно исчезать с ног до головы.

С меня сходит краска, затем пропадают ступни, голени, колени, живот – как будто монетки, которые я выплёвываю, – это часть меня, но я не могу остановиться. Я наблюдаю, как мои ладони, предплечья и всё остальное исчезают, пока от меня не остаётся ничего, кроме моего невидимого «я» и кучки медных монет на земле, на которые никто не обращает внимания.

– Кто-нибудь, помогите, пожалуйста, – я проверяю, остался ли у меня голос.

– Помогите. Помогите.

Я почти шепчу, но всё же слышу себя.

– Помогите! Спасите меня!

На этот раз мой голос звучит громче, пока я не срываюсь на крик. Никто меня не слышит. Все люди проходят мимо, никто из них не видит и не слышит.

Я проталкиваюсь сквозь толпу, как рыба, плывущая против течения. Прохожие отталкивают меня, когда я натыкаюсь на них, но их взгляд направлен мимо, сквозь меня, и они не слышат меня, как бы громко я ни звала на помощь. Даже если я кричу им прямо в лицо.

С одного из экранов раздаётся голос. Каким-то образом его сила нарастает, и вот уже он звучит прямо у меня за спиной. И тут я узнаю его. Если я обернусь, я знаю, я точно знаю, что увижу на большом экране лицо с красными глазами.

– Это твоя вина, Пенни, – говорит он. – В этом виновата лишь ты.

Он не говорит, в чём именно я виновата, потому что «это» означает всё.

– Просто обернись, и я всё улажу. Обернись. Я сделаю всё как надо и уйду.

И тут впереди я замечаю их. Маму и папу.

– Мама! Папа! – кричу я и бегу вперёд.

Я уже догнала их. Я почти могу протянуть руку через разделяющую нас толпу и коснуться папиного плеча, но люди не двигаются с места.

– Мама! Папа! Помогите!

Я кричу и кричу, пока моё невидимое горло не превращается в сплошную рану.

Я продолжаю звать их, а бесконечный поток людей всё движется, и мама с папой вместе с ними.

Позади меня слышится хохот.

И я просыпаюсь.

Свет мой, зеркальце, скажи

Я ещё долго не могу перевести дух. Снова. Прядь волос прилипла к моей вспотевшей, липкой щеке. Я до сих пор слышу, как хохот звучит у меня в голове. У меня перед глазами всё ещё стоит картина из сна, как мама и папа уходят, а я кричу, зову их.

Мне нужно вставать. Отойдя от кровати как можно дальше (чтобы холодная рука не смогла меня снова схватить), я ковыляю в коридор и направляюсь в ванную. Я изнываю от тщетных попыток смыть с себя следы кошмара. Делаю глоток воды. Умываюсь. Но когда я поднимаю голову, то замечаю,