Когда-то, давным-давно... - Алан Александр Милн

— Когда я стану королевой Евралии, мне больше не придется никого просить ничего подписывать.

Ее дальнейшее поведение было еще более удивительным. Прижав палец к губам и тихонько мурлыкая себе под нос, она подошла к двери и оттуда громко объявила: «Ее величество королева Бельвейн Первая!»

Вслед за тем состоялся выход ее величества. Это была настоящая королева — величественная и грациозная, не чета какой-нибудь семнадцатилетней девчонке. Благосклонно кивая направо и налево расступившимся придворным, она подошла к трону и, изысканным движением подобрав шлейф, уселась на него. Появления ее величества ожидали знатные посетители: принц Гансклякс из Трегонга, принц Ульрих, герцог Нульборо.

— Ах, дорогой принц Гансклякс! — воскликнула королева, протянув правую руку. — И вы, милый принц Ульрих! — Приветствие сопровождалось изящным жестом левой руки. — И вы тоже, дорогой герцог! — Ее правая рука, с которой принц Гансклякс к тому времени покончил, протянулась к герцогу, чтобы он тоже мог припасть к ней устами. Но рука замерла на полпути, потому что графиня скорее почувствовала, нежели увидела, принцессу, с изумлением наблюдавшую за ней из дверного проема.

Не оглядываясь, графиня снова вытянула вперед правую руку, затем левую. Потом, словно только что заметив принцессу, она вскочила в милом смущении.

— О, ваше высочество, вы застали меня за гимнастическими упражнениями. — Она слегка улыбнулась. — Гимнастика для рук — укрепляет… ээ… укрепляет… — Голос ее замер, потому что принцесса не спускала с нее холодною взгляда.

— Очаровательно, графиня, — сказала Гиацинта. — Жаль прерывать ваши занятия, но у меня есть для вас важная новость. Вы, должно быть, будете рады узнать, что я пригласила принца Удо из Арабии посетить нашу страну. Я чувствую, что мы нуждаемся в посторонней помощи.

— Принца Удо! — вскричала графиня. — Сюда!

— У вас есть какие-либо возражения? — Теперь Гиацинте было легче проявить твердость, потому что она уже отослала письмо с приглашением. И, что бы ни сказала графиня, изменить это она была не в силах.

— Что вы, ваше высочество, никаких возражений, но все это немного странно. А расходы! Мужчины так много едят. К тому же, — она с очаровательной улыбкой окинула взглядом принцессу и Виггз, — мы так мило проводим время в своем узком кругу. Конечно, если бы он заглянул на денек, скажем, к вечернему чаю…

— Надеюсь, он не откажется погостить у нас несколько месяцев. Поскольку в Бародии совсем нет волшебников, война будет долгой.

— Конечно, — начала Бельвейн, — если такова воля вашего высочества… Однако мне кажется, что его королевское величество…

— Дорогая графиня, — прервала ее Гиацинта, — приглашение уже послано, так что говорить тут не о чем, не так ли? Вы закончили свои упражнения? Да? Тогда, Виггз, будь добра, проводи графиню.

Она повернулась и вышла. Графиня ошеломленно смотрела ей вслед, застыв в трагической позе с прижатым к груди Дневником.

— Это ужасно… Я чувствую, что постарела на несколько лет. — Потом взглянула на Дневник: — Представляю себе, какую сцену мне придется описать.

Мысль о любимом занятии придала ей сил, и она принялась обдумывать случившееся. Как бы помешать этому ужасному юнцу, который собирается наводить тут свои порядки? Очень хочется… И тут она кое-что вспомнила.

— Виггз, — спросила графиня, — я слышала, что ты рассказывала принцессе какую-то интересную историю, о желании…

— О, это мое кольцо, — охотно объяснила девочка.

— Если целый день быть хорошей, оно исполнит хорошее желание. А мое желание — это…

«Желание, — подумала графиня, — ну я желаю, чтобы… Ты говоришь, сначала надо целый день быть хорошей?»

— Да.

Бельвейн снова задумалась: «Интересно, что они имеют в виду, когда говорят „быть хорошей“?»

— Конечно, — продолжала Виггз, — если целый день быть плохой, то можно загадать плохое желание. Но ведь это ужасно, правда? Я бы ни за что не стала желать чего-нибудь плохого.

— Конечно, милое дитя, это просто отвратительно. А можно мне взглянуть на кольцо?

— Вот оно. Я всегда ношу его на шее.

Графиня взяла кольцо.

— Слышишь? Зовет принцесса! Беги скорее, дитя! — Она почти насильно вытолкнула Виггз вон и закрыла за ней дверь.

Оставшись одна, она принялась расхаживать из угла в угол огромного зала, поддерживая левой рукой локоть правой и опершись на кулак подбородком.

— Если быть хорошей, то хорошее желание, а если быть плохой, то плохое, — размышляла она вслух.

— Вчера я получила на содержание Армии десять тысяч золотом, а действительные расходы — это то, что я заплатила… то, что я должна Воггз. Я думаю, это как раз то, что ограниченные люди называют «быть плохой» Я думаю, что принц Удо тоже так считает. Я думаю, что он собирается жениться на принцессе и бросить меня в тюрьму. Не бывать этому! — И она гордо вскинула голову.

Стоя в центре Тронного Зала, графиня Бельвейн подняла кольцо высоко вверх.

— Я хочу, — громко проговорила она со зловещей усмешкой, — я хочу, чтобы с принцем Удо по дороге случилось что-нибудь очень смешное.

Глава 8
Принц Удо проводит бессонную ночь

Каждому человеку хочется произвести приятное впечатление при первом визите, но как раз перед самым прибытием принца Удо в Евралию у него появились основания опасаться, что это будет не так-то просто. И сейчас вы поймете почему.

Он охотился в лесу со своим другом герцогом Лионелем.

По пути во дворец их нагнал гонец его величества короля Евралии с посланием от принцессы Гиацинты. Принц взял письмо, взломал печати и развернул его.

— Подожди минутку, Лионель, — сказал он своему другу. — Кажется, мне предстоит небольшое приключение. А если впереди приключение, я хочу, чтобы ты был рядом.

— Я никуда не спешу, — ответил Лионель, слез с лошади и отдал ее на попечение грума. Как раз в этом месте дорога пересекала ручей. Он уселся на огромный булыжник на берегу ручья и стал лениво кидать в воду мелкие камешки.

Принц читал письмо.

Буль… буль… буль… буль…

Принц поднял глаза от письма.

— Сколько времени нужно, чтобы добраться до Евралии?

— Сколько времени понадобилось гонцу? — ответил Лионель, не отрывая взора от бегущей воды (буль…).

— Я и сам мог бы догадаться, просто я очень расстроен письмом. — Он обратился к гонцу. — Сколько времени…

— А разве в письме нет даты? — сказал Лионель (буль…).

Принц Удо не обратил внимания на это замечание и закончил вопрос.