Загадка ранчо Ковингтон - Тара Эллис

— Вы в порядке? — спросила она. — Нужно кого-нибудь вызвать?

— Не нужно впутывать в это больше никого, — буквально выплюнул Питер Ковингтон, открывая дверь своей машины. — Это частное семейное дело, и оно никого больше не должно интересовать. Помни, — холодно проговорил он, посмотрев на племянницу и показав на неё длинным пальцем, — я могу очень сильно затруднить тебе жизнь.

С этими словами он забрался в машину и быстро уехал; остальные ещё некоторое время поражённо смотрели ему вслед.

— Простите, что вам пришлось в этом участвовать, — простонала мисс Ковингтон, когда машина скрылась вдали, и села на ступеньки крыльца. Закрыв лицо руками, она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь прийти в себя.

— Всё в порядке, мисс Ковингтон. — Сэм слезла с велосипеда и села рядом с учительницей. — Это не ваша вина.

— Нет-нет, как раз моя, — ответила та, невесело усмехнувшись, и убрала руки от лица. Посмотрев на трёх девочек, она приняла решение: — Здесь вы можете называть меня Лизой. Иначе я буду чувствовать себя совсем старой.

— Мисс… то есть Лиза, — тихо начала Элли. — Вы в самом деле живёте здесь одна?

Лиза хотела было ответить, но затем её глаза широко раскрылись, и она повернулась к Сэм и с подозрением спросила:

— Откуда ты узнала, что это мой дядя?

— М-м-м… — протянула Сэм, думая, как бы честно ответить на этот вопрос. Поняв, что никак, если не признаться во всём, она опустила голову. — Я увидела, что именно вы позавчера читали в интернете, а потом — газету на вашем столе. Мне стало любопытно, так что я поискала информацию о «Глазе Ориона» и решила, что Питер Ковингтон — должно быть, ваш родственник, а его фотографию я видела.

— Значит, вот для чего вы здесь шныряли, — догадалась Лиза; она скорее была впечатлена, чем раздражена.

Сэм кинула на неё осторожный взгляд и обрадовалась, увидев приятное выражение на лице Лизы. Кивнув в ответ, она посмотрела на Кэсси и Элли, которые тоже испытали явное облегчение, увидев реакцию учительницы.

— Почему ваш родной дядя так гадко с вами себя ведёт? — спросила Кэсси, садясь рядом с Сэм.

— Кэсси, верно? — спросила Лиза, вставая и отряхивая джинсы.

— Кэсси вчера ночевала у меня, она тоже хотела вам помочь, — объяснила Сэм. — Надеюсь, вы не возражаете, что она пришла с нами.

Покачав головой — «не возражаю», — Лиза подбоченилась и посмотрела на трёх учениц.

— Если вы все хотите остаться — я не против. И — да, Элли, я здесь одна, так что буду рада любой помощи, если ваши родители согласны. Что же касается моего дяди… здесь всё сложно. Но… — Она потёрла глаза и сделала ещё один глубокий вдох. — Полагаю, вы заслуживаете ответа.

Лиза взяла лежавшую неподалёку лопату, воткнула её в землю и опёрлась на рукоятку.

— Тем более что мы уже прошли момент того, что я бы назвала нежелательными неформальными отношениями между учениками и учителем. Я не стану просить вас скрывать ничего от родителей, но попрошу, чтобы вы не обсуждали ничего из этого с другими учениками в школе. Хорошо? Это может вызвать проблемы, с которыми я бы предпочла дела не иметь.

Все три девочки кивнули, и Лиза продолжила:

— Мой отец и дядя очень сильно поссорились, когда я была маленькой, и в детстве я с дядей почти не виделась. После… м-м-м… несчастного случая он несколько раз приезжал, но вскоре после их смерти снова исчез. Полагаю, вы уже знаете о моих родителях?

Когда никто не задал вопросов, она, что естественно, сразу перешла к следующей части истории:

— Тётя присматривала за мной и помогла поступить в хороший колледж. Там, когда мне было двадцать два, я познакомилась с парнем. Он окружил меня вниманием, приглашал в дорогие рестораны. На третьем или четвёртом свидании он начал расспрашивать меня про дядю — о его подвигах на фондовой бирже писали все газеты. Джон, парень, с которым я встречалась, учился на экономическом факультете. По крайней мере, он мне так сказал. — Закрыв глаза, Лиза потёрла виски, словно у неё разболелась голова. — Я сходила по нему с ума и была готова сделать что угодно, чтобы он был счастлив. Так что, когда он спросил, могу ли я устроить ему ужин с дядей, его кумиром, я сказала «да, конечно». К моему удивлению, дядя согласился и, похоже, даже обрадовался новой встрече.

Первый ужин в доме дяди Питера был потрясающим. Я никогда не бывала в таком великолепном доме, и мне всё представлялось, что я живу в таком же особняке, выйдя замуж за Джона. — Фыркнув, она отошла от лопаты, затем отшвырнула её в сторону и покачала головой. — Дядя Питер предложил устроить ещё один ужин на следующих выходных, и я была так рада! Всё, казалось, шло так хорошо. Но потом… тем вечером, пока мы с дядей разговаривали в его комнате после ужина, Джон вышел, сказав, что ему нужно в уборную. Через несколько минут послышался оглушительный сигнал тревоги. Я, конечно, даже не представляла, что происходит, но вот дядя тут же вскочил и опрометью выбежал из комнаты.

Видите ли, он держал нашу фамильную ценность, «Глаз Ориона», под стеклянным колпаком в библиотеке, на другом конце дома. Сам особняк был очень хорошо защищён, и снаружи в него проникнуть почти невозможно, но вот на то, что вор окажется внутри, он не рассчитывал.

Того человека на самом деле звали не Джон Браун. Полиция так и не смогла узнать, кто же это на самом деле, потому что он был осторожен и не оставил никаких отпечатков. Он просто использовал меня. А я ему это позволила. Тогда я думала, что дядя проявил ко мне великодушие, потребовав, чтобы моё имя не фигурировало в официальных бумагах о расследовании. Но вскоре я поняла, что дело скорее в том, что он просто не хотел, чтобы люди знали, что в краже замешана его родня.

— Но вы же ничего не знали! — заметила Сэм. Ей было очень жаль Лизу.

— Конечно, и, к счастью, полиция тоже сразу это поняла. Но дядя снова перестал со мной разговаривать. На прошлой неделе я встретилась с ним впервые за почти три года.

— А почему он вернулся именно сейчас? — спросила Элли, увлечённо слушавшая историю.

— Он требует, чтобы я пустила его в дом и дала посмотреть вещи отца. Но моя тётя, владелица дома, запретила ему даже заходить на территорию, — объяснила Лиза. — По словам тёти Клары, маминой сестры, он очень гнусно вёл себя после того, как было обнародовано завещание моих