Королева кривых зеркал - Ирина Молчанова

Солнце медленно спускалось за деревья, листва, точно охваченная огнем, мерцала красно-желтым светом. Тепло костра спасало от вечерней прохлады, а надоедливые комары попрятались до наступления сумерек.

Все уже давно поели, а Лиза еще ковыряла нехотя вилкой макароны с тушенкой. Она догадывалась, что предстоящий месяц в плане пищи будет скуднее скудного, но спорить было бесполезно. Мерзкая тушенка оказалось неотъемлемой частью походной жизни. И никто не жаловался.

– Поверить не могу, – с наигранным безразличием, воскликнула Лиза, обводя взглядом лица собравшихся, – неужели вы ничего не нашли в пещере?!

– Совсем ничего, – с сияющей улыбкой ответил Максимка и пригубил кружку с какао.

– Придется тебе поверить, Блонди, – фыркнула Яна.

– Ой, – захихикала Вера, – будто тебя это так волнует! Ври больше!

– Да они только вход в пещеру раскопали, – с усмешкой пояснил Гриша, – больше времени потратили на поиск родника с питьевой водой.

– Правда? – продолжала изумляться Лиза.

– Ага, – охотно поддержал разговор парень, – Николаша сказал, в пещеру завтра полезем. А родник в двух километрах. Далековато.

«Можете лезть куда хотите и когда хотите, – подумала девочка, – свое я возьму раньше!» Вслух же сказала другое:

– Сомневаюсь, что в пещере вообще можно хоть что-нибудь найти!

– Я тоже так думаю, – поддержал ее Гриша. – Это ведь не пещера разбойников, а подземный монастырь, где проходили богослужения. И кто в них участвовал? Обычные крестьяне!

Брат наградил его возмущенным взглядом, словно говоря: «На чьей ты стороне?» Остальные промолчали.

Лиза была разочарована. Как только ребята вернулись с раскопок, навьюченные флягами с питьевой водой, она пыталась вытянуть хоть какую-то информацию, но все молчали. Даже глупый Максимка держался общей версии: «Ничего не нашли».

«Скрывают! – негодовала Лиза. – По глазам наглым видно – скрывают!»

С места поднялась Стася.

– Я пойду спать, устала.

Лиза тоже поднялась.

– И я пойду. – Она рассчитывала, что наедине у Каланчи развяжется язык, да и сидеть над остывшими макаронами надоело.

– Лучше бы снова тот рис дурацкий дали, – проворчала девочка напоследок.

В палатке стояла духота и пахло апельсиновым кремом для ног. Лиза подождала, пока Стася разденется, затем устроилась на своей надувной кровати, подперла рукой голову и начала издалека:

– Такая жарища сегодня была днем... Думала, умру.

– Да, – согласилась Каланча, подвешивая фонарик к потолку.

– Тяжело вам было работать на солнце?

– Да так... – девица высунула из-под одеяла ноги и громко зевнула.

Из мягкого домика показался нос проснувшейся Матильды. Крыса пощелкала зубами и снова спряталась в недрах норки.

– А я вот думаю, что бы мне завтра надеть? В пещерах, говорят, холодно. – Лиза улыбнулась. – Как тебе там показалось?

– Не знаю. – Стася отвернулась от нее и пояснила: – Ты говори, я слушаю, просто бок отлежала.

«Проклятье! Бок у нее... Идиотка!»

– Так что же мне надеть? – попробовала Лиза еще раз.

– Думаю, что-нибудь не очень маркое. Там глина и... – последовал протяжный зевок, – песок еще.

– Так я не поняла, там холодно?

– Мы не заходили в саму пещеру, вход только раскопали. Но если верить Николаше, внутри прохладно. Да и как еще может быть под землей, сама подумай! – Стася обернулась. – А что, Вовка тебя уже достал, да?

«Вовка? При чем тут Вовка? Она тему решила сменить или...»

– Вовка? – уточнила Лиза.

– Ну да. – Каланча заметно смутилась. – Шутки его и все такое.

– Ах, это...

«Какое ей дело? Разве не должна она радоваться, что ее Вовик в безопасности от моих чар? Зачем спрашивает?» – изумилась Лиза. На ум девочке пришел один-единственный ответ: в пещере нашли что-то такое, о чем никак нельзя проболтаться. И Каланча, пытаясь съехать с темы раскопок, готова говорить о чем угодно. «Пытается уйти от разговора о пещере даже ценной своих чувств к Кучерявому! Что и говорить, деньги творят с людьми ужасные вещи...» Она тяжело вздохнула.

– Вовка у меня вообще-то хороший – переворачиваясь, воодушевленно продолжала Стася, – он до-о-обрый. В институт на бесплатное поступил. Сам, представляешь! Помогает всем, у него много друзей. И он дружелюбный... обычно.

Лиза едва сдерживалась, чтобы не предложить Каланче заткнуться. Спать Стасе явно расхотелось, она болтала и болтала, как будто выложить биографию Кучерявика и оправдать его было целью ее существования.

Взгляд Каланчи на миг затуманился, и она упадническим тоном закончила повествование:

– Но вот обидь Вовку однажды, и он никогда-никогда не простит. Он ведь ранимый, понимаешь?

– Сейчас расплачусь, – не сдержалась Лиза.

Стася удивленно заморгала.

– В смысле?

– Да так...

Каланча помрачнела.

– Я ведь тебе как подруге рассказываю.

«Когда, интересно, мы успели стать подругами?» – усмехнулась про себя Лиза. Затем притворно улыбнулась:

– Ну, конечно. А давай-ка спать?

Стася подчеркнуто холодно пожелала спокойной ночи, а после долго ворочалась и недовольно сопела. Как если бы предложение лечь спать нанесло ей страшное оскорбление.

Лиза выключила подвешенный к потолку фонарик и достала спрятанный в одеяле блокнот. Голубая подсветка на ручке немного рассеяла темноту в палатке, и девочка записала фразу дня: «Порой хорошенький удар убеждает лучше, чем дружеское похлопывание по плечу».

Неожиданно ей вспомнились любимые подружки, и в животе что-то томительно сжалось. Ей нестерпимо захотелось увидеть Полинку и Эрику. Уж они бы ее поддержали. Людям становилось не по себе от одной только Полининой холодной усмешки, а Эрика как никто умела казнить неугодных взглядом. Попробовали бы их накормить тушенкой или лишить раскопок и вернуть в лагерь из-за ерундового удара лопаткой... Хотя нет, драться девчонки не стали бы. Лиза улыбнулась в темноту. Из их троицы самой решительной и непредсказуемой считали именно ее. Директриса школы частенько говорила: «У этой блондинки в голове военная база от Dolce&Gabbana».