Королева кривых зеркал - Ирина Молчанова

Николай Анатольевич низко склонил к жене бледное лицо.

– Предлагаешь мне сейчас срываться с места и везти ее домой? Одну ведь не отправишь! Еще по дороге прибьет кто-нибудь, и потом...

Зинаида Григорьевна вздохнула.

– Я ничего не предлагаю, только думать надо в следующий раз. Думать! Дети, пойдемте, – позвала она сына с дочерью и, обернувшись, бросила через плечо: – Не забудь по возвращении своих Никитиных поблагодарить за такой подарочек. Хорошенькое же у них представление о славных девочках!

Николай Анатольевич подошел к Вове.

– Идешь сейчас с двумя нашими начинающими спелеологами в лагерь. Проследи, чтобы они поели, потом отведи на реку, пусть вымоются.

Парень послушно кивнул. Но руководитель задержал его и строго предупредил:

– С девчонки глаз не спускай! Отвечаешь за нее!

* * *

«Предатели! Сослали меня! Родителями еще называются... – гневно размышляла Лиза. – Специально поддакивали, когда я о старинных вещах говорила, чтоб мне захотелось поехать на эти убогие раскопки. Как все грамотно продумали! Отделаться от ребенка решили! А в глаза сказать, что видеть меня уже не могут, кишка тонка! Лучше бы в деревню, к бабушке, чем сюда... Ну конечно, в деревню нельзя, из нее ведь можно вернуться, даже если в кармане ни гроша. А тут... пока только до дороги дотащишься, помереть можно!»

Сиреневое небо с розовыми и голубыми разводами напоминало Лизе шелковый шарфик из французской коллекции весна-лето, который она заказала Полине. Девочка шла рядом с Вовой и смотрела на горизонт, с блаженством предвкушая, скольких девчонок в школе скрутит от зависти при виде ее шикарного шарфика.

«Хоть бы Полинка не забыла... – От одной мысли об этом Лиза рассвирепела. – Пусть только попробует забыть, коза! Будет тогда сидеть за одной партой с отстоем всяким, я к Эрике пересяду. Да нет же, она не посмеет забыть, точно не посмеет!»

Стало невыносимо себя жаль. В последнее время это чувство охватывало ее все чаще. Теперь, когда Лиза знала наверняка, что пребывание тут никогда не окупит ее унижений и страданий, хотелось только одного: крепко-крепко заснуть и проснуться через месяц, в день отъезда. Она чахла без привычных удобств, без приятных людей, без вкусной еды. И сейчас, из последних сил передвигая ноги по направлению к водоему, где предстояло мыться, точно крестьянской девке, ей как никогда еще хотелось плакать.

Лиза тяжело вздохнула, откинула голову назад и смотрела на небо расцветки вожделенного шарфика, лишь бы как-то отвлечь себя. Но горестные мысли о пшенной каше, которую в нее чуть ли не силой запихала жена Николая Анатольевича, не покидали.

«Были бы деньги... Треклятый кошелек! Явно, красный – не мой цвет. Если бы я не переложила деньги из старого кошелька в новый, все могло быть по-другому. Взяла бы прямо сейчас и уехала! Уж дотащилась бы как-нибудь до шоссе. Половину вещей можно выкинуть. На черта они мне сдались? И налегке... Но не-е-ет, кошелек дома, родители устроили бунт и, в довершение ко всему, меня окружают одни идиоты. Даже в долг взять не у кого. Разве у Максимки только...»

Лиза снова вздохнула и оглянулась. Максимка молча плелся позади, таща Матильду, ванночку для нее и прочие крысиные принадлежности. Хотя откуда у него деньги? Небось потратил последние на ее лаки...

Лиза покосилась на серьезное красивое лицо Вовы. Пакет с ее чистой одеждой, полотенцем, косметичкой и туфлями на прекрасной серебристой шпильке тащил Кучерявый.

«Все они такие правильные! Сказано было в бумажке, приложенной к договору, не брать ценных вещей и много карманных денег, они и послушались. Конечно, зачем им деньги? Тушенка есть, чай есть, и даже шоколад – чем не шикарная жизнь? Нет, у них не занять. Если они только прознают, что у меня нет средств, то сразу смекнут, что я никуда не денусь. А значит, мной можно будет помыкать как угодно. Ну уж нет, не дождутся. Пусть лучше думают, что я приехала сюда, как и все, пожить в походных условиях и насладиться единением с природой. Других вариантов, кажется, нет. Дома никто не ждет... Наверное, мама навоображала себе, что я на следующий же день позвоню ей, буду рыдать в трубку и умолять забрать меня. И они с папой сразу примчатся, а я в благодарность буду паинькой весь следующий год. Как же! Ничего, я выживу тут. Где наша не пропадала! А уж потом покажу им кузькину мать».

– Что же вы все-таки искали в пещере? Может, расскажете? – лукаво спросил Вова.

– Не расскажем, – буркнула она, совсем не настроенная на игривый тон.

Парень обернулся и, обнажив ровные зубы, с издевкой произнес:

– Максимка, а ты что, рыцарь нашей Блонди?

Лиза тоже обернулась, чтобы увидеть реакцию плаксивого мальчишки, но тот никак не отреагировал на насмешку, а просто спросил:

– Нам еще долго идти?

– Ой, а что, малютка устала? – продолжал издеваться Вова.

Лиза открыла рот, собираясь ответить парню что-нибудь не менее едкое, но передумала.

«Кто я Максимке? Мамочка родная, чтобы вечно заступаться? Обойдется!»

Вскоре ребята заслышали шум воды, тропа резко повернула вправо. Тут начинались кустарники, а за ними лесок. Уже спустя пять минут Вова вывел их на берег с утопленной в землю бетонной плитой. Лиза окинула взглядом широкую реку, покрытую мелкой рябью, и протяжно вздохнула. Давным-давно, когда она еще не носила купальника, деревенские подружки водили ее на речку. С тех пор тело девочки не знало воды, грязнее водопроводной.

Вова бросил пакет на траву и стал медленно раздеваться, крикнув Максимке:

– Не стой столбом, снимай с себя всю эту грязь!

Мальчик привязал поводок Матильды к дереву, после чего скромно расстегнул верхнюю пуговку на рубашке. Лиза набрала в ванночку воду для крысы, из-под ресниц наблюдая за тем, как парни обнажаются. Вова разделся, но в воду лезть не торопился, точно хотел сперва немного покрасоваться в плавках тигровой расцветки и еще больше уязвить недоразвитого Максимку своим великолепным телосложением. Загорелый и мускулистый, он павлином прошелся по берегу и громко хмыкнул, глянув на белокожего и щуплого мальчика в белых трусиках с изображением черепашек ниндзя.

Лиза закашлялась, чтобы не рассмеяться, и, еле сдерживая улыбку, налила в ванночку шампуня. Матильда, когда почувствовала, что вода отнюдь не горячая, как дома, стала вырываться и пищать.

Вова кинул Максимке кусок мыла, а когда тот его не поймал, толкнул в спину. Мальчик взмахнул руками и бултыхнулся лицом в воду.

– Я плохо плаваю! – выныривая, заверещал Максимка. – Помогите, помогите же!

Он греб по-собачьи к берегу с круглыми от ужаса глазами.

– Ничего, – захохотал Вова, – научишься!

Юноша поднял руки, красиво нырнул и поплыл вслед за исчезающей дорожкой из солнечных бликов.

Лиза на миг даже забыла про Матильду, любуясь красивым брассом Кучерявого. От великолепного зрелища ее оторвал захлебывающийся вопль Максимки: