Планета для тиранов - Кир Булычев

– Генералиссимус Снарядетти, – сказал Карло, – вам письмо из протезной ассоциации. Обещают сделать вам новые зубы!

– Стальные? – спросил генералиссимус. – Самонаводящиеся?

– Не торопитесь, наш герой.

Медсестра подошла к Карло и взяла письмо.

– А из дома нету? – спросила она.

– Из дома генералиссимусу никто не пишет.

– Неблагодарные! – взревел генералиссимус. – Я всю жизнь боролся за счастье моего народа, я вел войны со всеми соседями, я одержал триста побед и потерпел триста поражений, остальные битвы закончились вничью! Но почему они не пишут мне писем?

– А вам, Увара Тихеньевна, – сказал Карло, обращаясь к медсестре, – целая пачка писем. От ваших подруг, от ваших коллег, от ваших племянников и от вашей тети. Скучают, наверное.

– Я тебя уволю! – закричал генералиссимус. – Я не позволю. Почему тебе пишут, а мне нет?

– Потому что я не одержала ни одной победы, Снарядетти, – ответила медсестра.

– Что ты сказала? – спросил генералиссимус. – Обойди меня с другой стороны. Ты же знаешь, что у меня правое ухо плохо слышит.

– Нет у тебя правого уха, – вздохнула добрая медсестра. – Горе ты мое несказанное!

– Когда генералиссимуса выгнал его народ, которому надоели бесконечные войны, он взял с собой медсестру как самую ценную вещь, – сказал Карло Алисе. – Вот она и мучается.

– Это неправда, – медсестра улыбнулась Алисе, – я добровольно последовала за несчастным генералиссимусом в изгнание, потому что долг сестер милосердия заботиться о несчастных, которые никому не нужны.

– Что ты сказала? – спросил генералиссимус, сверкая глазом. – Почему ты так тихо разговариваешь? Я прикажу тебя казнить. Расстреляю прямо на поле боя!

– Не обращайте внимания, – сказала медсестра Увара Тихеньевна. – Он меня не расстреляет. Отобрали у него пушечки и самолетики.

– Это точно! – прогудело дерево. – Никто не боится тебя, Снарядетти.

Тем временем Карло достал из ящика с письмами небольшой мешок.

– Вы просили спецудобрение-три, – сказал он дереву. – Удобрение прибыло.

– Неужели! Какая радость! – сказало дерево. – Теперь я буду расти втрое быстрей. И я им всем покажу!

Алиса увидела, как из земли высунулись длинные белые живые корни. Они потянулись к мешку с удобрением.

Алиса подумала, что это дерево может быть опасным.

– Извините, – спросила она, – вы тоже диктатор?

– Ах, это клевета, – отмахнулось дерево ветвями так, что поднялся ветер. – Ну какой из меня диктатор! Вы же видите, что я дерево, даже деревце. Меня знаете как любовно зовут дома? Ивушкой.

– Ах, не верьте ему, – откликнулся Орел-Хохотуша. Он выпятил красные губы и даже присвистнул. – И держитесь от этого изверга подальше. Он же высосал на своей планете все соки из населения. Засушил планету на корню! Об этом все в Галактике знают.

– Хохотуша прав, – сказал Карло. – Ивушка в самом деле распустил корни куда ни попадя и сосал соки из своих сограждан.

– Но он же не мог протянуть корни через речку! – сказала Алиса.

– Он ходячее дерево! – сказал робот Кристалл. – Имей это в виду.

– Ходячих деревьев не бывает, – обиделось дерево Ивушка. А тем временем его гибкие корни вытягивали из мешка серый порошок, и внутри ствола чавкало, ухало и охало, словно там у него был живот.

– Хохотуша, – сказал Карло, – тебе целый мешок корреспонденции. Как всегда.

– Ну давай сюда, давай, – заурчала толстая птица. Она расправила розовые крылья и, переваливаясь, побежала к Карло.

– Развяжи, развяжи! – кричал Хохотуша на бегу. – Я же спешу!

Карло развязал мешок, и птица запустила внутрь крылья с когтями на концах и стала выбрасывать конверты и пакеты, вскрывать их и рвать, при этом взвизгивая, смеясь, плача и издавая множество других различных звуков.

– Что это за письма? – тихонько спросила Алиса у Карло.

– Это ответы на его жалобы. Орел-Хохотуша – самый большой склочник во Вселенной. Он все время сочиняет жалобы и доносы в газеты, журналы, на телевидение и во всякие организации.

– Чем он недоволен? – спросила Алиса.

Орел-Хохотуша услышал разговор Алисы с Карло и сложил алые губы бантиком.

– Я недоволен, во-первых, – сказал он, – собственным неблагодарным народом, который меня не ценит, я недоволен галактическим начальством, которое держит меня в голоде и холоде на этой страшной планете.

– Ну где же здесь голод и холод? – спросил Карло. – Жарковато бывает, но чтобы холодно…

– Вот именно! – крикнул Орел-Хохотуша. – Умираем от жары. Я недоволен моими безобразными соседями, которые меня хотят убить. Я много чем недоволен. И можно сказать словами одного неизвестного мудреца: я недоволен, значит, я существую.

С этими словами Орел-Хохотуша углубился в свою переписку, а Карло достал из ящика пластиковый контейнер.

– Это, – сказал он, – для Подводного Быка.

– Наконец-то! – послышался гулкий голос из-под воды.

– Что это? – спросила Алиса.

– Это икра некоторых рыб с планеты, где он царствовал.

– Я буду разводить рыб, – сказал Подводный Бык. – Я их разведу полную реку и потом всех съем. Кидай сюда!

Карло кинул контейнер в воду. Волны разошлись кругами, и подарок для Подводного Быка пропал под водой.

– Скорее! Где посылки для меня? – закричал тонкий Шрип – живая веревка. Он обвивал дерево и раскачивал головкой возле глаз Карло. – Мне тоже хочется…

Робот-сейф достал из ящика две большие сумки, туго набитые, но не очень тяжелые.

– Сколько их? – спросил Шрип.

– Как заказывал – семьдесят два.

И тут тиран-веревка в мгновение ока обвил сумки телом, и Алиса поразилась тому, какой он длинный.

Робот словно догадался, о чем думает Алиса, и подсказал:

– Никто еще не смог его точно измерить.

– Если речь идет о моей длине, – сказал Шрип, – то, во-первых, я с каждым днем расту. К тому же, для вашего сведения, я могу вытягиваться и становиться в два раза длиннее, чем на самом деле. Недаром я забирался на тридцатый этаж без лифта.

– А что там, в сумках? – спросила Алиса.

– Кассеты с фильмами про любовь. Я обожаю смотреть фильмы о любви толстых земных женщин к толстеньким земным мужчинам. У меня есть фильмотека, которая занимает весь мой дом.

– А как же он смог стать тираном? – спросила Алиса у Карло.