Динка - Валентина Осеева

Но Алина все-таки встала. За ней поднялись и другие дети: Динка, сонно хлопая глазами, натягивала свои сапожки; Мышка попросила пить; Ленька опять слез со своей полки.

Алина, отдернув занавеску, поглядела в окно... Поезд пробегал мимо лесов и полей. В поле был туман, за деревьями мутно и серо вставал рассвет... Младшие дети тоже потянулись к окну.

– Лень, – шептала Динка, – мы уже далеко заехали? Мы уже никогда не вернемся на наш утес?

– Вернемся еще, – сказал Ленька и посмотрел на Марину. Черное шелковое платье с высоким воротником оттеняло ее бледное лицо, но она спала крепко и спокойно. Мышка и Алина, сидя на полке, вытащили свои книги.

– Не видать ничего... – сказал Ленька. – Пошто глаза портите?

– Леня! – робко сказала Алина. – Ты много слов говоришь неправильно. Ты не обидишься, если я буду поправлять тебя?

– За науку не обижаются, – улыбнулся Ленька.

– И потом, он теперь наш брат, он не будет обижаться, – тихо сказала Мышка.

– Ну да! Он не всехний брат, а только мой! – ревниво загораживая Леньку, заявила Динка.

– Неправда! – строго остановила ее Алина. – Мама так не говорила. Леня – общий брат.

– А кто нашел его?! – вскинулась Динка. Но мальчик, смеясь, потрепал ее по голове.

– Я вам всем брат, – серьезно сказал он. – Всех охранять буду, а за матерю вашу душу отдам!

Девочки примолкли и с уважением посмотрели на своего нового брата. Марина спала... Ленька умылся и велел Алине умыть сестер. Свежие, розовые лица их наполнили его сердце незнакомым теплом и уютом. За окном быстро светлело.

– Лень, Лень! Вон домички... А вон река!.. – глядя в окно, радовалась Динка.

И вдруг дверь купе распахнулась, и на пороге стал человек. Осторожно прикрыв за собой дверь, он обернулся к детям. Черная борода закрывала половину его лица, но глаза ярко синели.

– Леня... – испуганно пробормотала Алина.

– Что надо? – загораживая собой сестер, строго спросил Ленька, но из-под его руки вдруг выскользнула пушистая голова Динки.

Глядя в упор на стоящего перед ней человека, девочка вдруг увидела смеющиеся глаза молодого железнодорожника. И, прижав к груди руку, боясь назвать вслух дорогое имя и чувствуя испуг оттого, что он может не узнать свою дочку, она неуверенно двинулась к нему, повторяя с робкой мольбой:

– Я – Динка... Динка...

Отец протянул к ней руки и, подняв ее, прижал к своей груди.

– Папа, я не успела исправиться! – прошептала ему на ухо Динка.

В купе все зашевелились. Алина и Мышка бросились к отцу.

Марина вскочила.

– Леня, посторожи... – взволнованно шепнула она.

Ленька бросился в коридор.

– Родные мои... Чижики мои... – обнимая всех сразу, шептал отец. – Я теперь в России, мы будем часто видеться... Но сейчас у меня три минуты... Я должен соскочить на следующем разъезде... Только не плачьте, не скучайте обо мне! Скоро мы все будем вместе! Скоро наступит такая жизнь... такая... – Он посмотрел на младшую дочку и, подхватив ее на руки, весело добавил: – Что даже моя Динка исправится!