В прыжке - Арне Свинген

Дед храпел, как двигатель у моторной лодки, что стояли возле пристани у нашей дачи. До семи ложиться как-то глуповато, но дед по поводу времени не заморачивался. Я попытался оживить телевизор, однако в конце концов понял, что в пульте нет батареек. На мое счастье, мобильный интернет у меня еще оставался, и я включил детективный сериал. Поскольку дед соревновался в громкости с моторкой, пришлось мне уйти в другую комнату, хотя я даже наушники подключил.

Начался сериал не так уж плохо, но вскоре главный герой, мальчишка, нашел револьвер, причем револьвер этот принадлежал даже не его отцу. И вот мальчишка показал его другу. Они поставили в ряд бутылки из-под колы и принялись стрелять, но получалось у них отвратительно. Попадали они во что угодно, кроме бутылок.

Им жутко не повезло – так бывает только в сериалах. Они случайно подстрелили местного пьянчугу, который болтался по лесу. Тот, похоже, надумал умереть, потому что страшно захрипел, и тогда приятели двинули со всех ног. Если вызвать скорую, кто-нибудь непременно догадается, что это их рук дело. И вот они решили избавиться от оружия, но вместо того, чтобы выбросить или утопить револьвер в речке, как поступил бы взрослый, закопали его неподалеку от детской площадки и посчитали количество шагов, чтобы точно знать, где спрятано оружие.

Сначала я радовался, что экран у телефона маленький, но на самом деле от этого было не легче.

Я и правда многое позабыл с той ночи, когда в дом к нам вломился незнакомец. Запомни я все до мелочей – наверняка взорвался бы. Прямо посреди серии, в самый захватывающий момент, я вдруг вспомнил, что именно я и вызвал тогда полицию. И даже как голос на том конце попросил меня все повторить. Что я рассказывал, вспоминалось плохо. Голос в трубке попросил меня говорить медленнее и пересказать случившееся в подробностях. И есть ли раненые. «Застрелены», – повторил он и сказал: «Скорая помощь и полиция уже едут». Еще он спросил, есть ли рядом кто-то с оружием, и я ответил «да». Потому что посмотрел на то, что сжимал в правой руке. Я силился объяснить, что это я вооружен, но не уверен, что человек в трубке меня понял.

Мама в гостиной кричала. Нет, она не меня звала – она выкрикивала папино имя. Я сидел на лестнице и смотрел в экран телефона. Вместо заставки там у меня фотография зеленой морской черепахи, которая на самом деле и не зеленая вовсе.

В интернете написано, что в Марокко обитает четыре различных вида морских черепах со странными названиями – например, оливковая черепаха и атлантическая ридлея. Самой красивой оказалась зеленая морская черепаха, вот только название у нее неправильное: в жизни она темная, почти черная, и у нее очень красивый рисунок на панцире и лапах. Она питается водорослями, обкусывает им верхушки, и благодаря этому они лучше растут.

Перед отъездом в Марокко я сказал папе, что хотел бы увидеть морскую черепаху в естественной среде обитания, и он пообещал выяснить, насколько такое возможно. Больше папа об этом не упоминал. А я и не спрашивал. Особенно когда он потерялся. Но тот вечер вспоминать еще труднее, чем ночь, когда папа умер. Я лучше подумаю про зеленую морскую черепаху, которая почти не зеленая.

Говорить, что у нее лапы, – тоже не совсем правильно. Она же не сухопутная. Это больше похоже на весла, и она рассекает ими воду. Такие черепахи могут дожить до восьмидесяти, прямо как люди, если у тех здоровье хорошее. Однако куда им всем до умершей в 1965 году мадагаскарской черепахи! Той было лет 188, не меньше. Но такая черепаха обитает не в море, она – типичная сухопутная крыса.

Специалисты-черепаховеды считают, что установить возраст самых старых черепах очень трудно, потому что те живут в воде и обнаружить их всех невозможно. Некоторые утверждают, будто морские черепахи могут дожить до двухсот лет, но доказательств не существует. Большинство из них похожи на зеленую черепаху – их возраст примерно равен человеческому, если только не угодят в сети или суп. Детеныши у морских черепах появляются, когда тем около тридцати, так что тут черепахи слегка отстают.

Одно известно наверняка: морские черепахи живут на земном шаре последние сто миллионов лет, так что, по идее, океан должен принадлежать им, а вместо этого их почти уничтожили.

– Ты чего тут уселся? – послышался за спиной голос дедушки.

Я не обернулся.

– Переживаешь?

– Нет… – хрипло пробормотал я. Только на это меня и хватило.

В сериале, похоже, много чего произошло. Одного из мальчишек допрашивали полицейские, но когда его успели арестовать, я упустил. Мальчишка отнекивался, утверждая, что никого не убивал. Я поставил кино на паузу.

– Дидрик, стой, – попросил дед, когда я направился было прочь из комнаты.

Я замер, но не обернулся. На ковре лежал клубок темно-красной пряжи. Я уже ничему не удивляюсь, но что дедушка еще и вяжет – такого не ожидал. И вот он сказал прямо противоположное тому, что я слышал от психотерапевта:

– Разговоры не всегда помогают. Некоторые несут такие странные вещи, что только хуже делается. Так что если не хочешь говорить, то и не надо. Но если вдруг захочется – я тебя выслушаю и попытаюсь сказать что-нибудь толковое. Но обещать ничего не стану. Особенно насчет толкового.

– Откуда у тебя клубок? – спросил я.

– Смотри-ка, и правда клубок! Значит, я не все выкинул. У меня тут кот жил.

– Правда?

– Ага, его звали Фритьоф. И он обожал клубки. А ты любишь кошек?

– Кажется, да.

Дед принялся рассказывать, какие кошки эгоистичные и своевольные – среди людей такие если попадутся, то они самые интересные. Немного погодя я все-таки повернулся к нему, и дед махнул рукой, приглашая идти следом. На кухне он попробовал включить плиту. Переключатели у нее барахлили, однако дед их все же победил, вооружившись отверткой. Из морозилки он вытащил пиццу.

– А куда твой Фритьоф подевался? – спросил я.

– Когда живые умирают – это отвратно, – сказал дедушка.

Возможно, на мудрость такое не тянуло, однако это была правда. Поэтому я кивнул – слегка, но чтобы дед понял: я с ним согласен. Фритьоф умер. Папа умер. Еще кто-то, чьего имени я не знаю, тоже умер. Люди и кошки каждую секунду умирают. Пока сижу тут на кухне, в мире наверняка столько народа поумирало, что на братскую могилу хватит. И некоторые из них даже состариться не успели.