Мой верный друг Тэм - Бобби Пайрон

— Именно так. — Папа кивнул, как будто соглашаясь с самим собой. — У каждого человека есть своя путеводная звезда — что-то, что придает его жизни смысл. Моя звезда — это музыка.

Даже не думая, я сказала:

— А моя — Тэм.

Мама говорит, что День благодарения — это самый лучший праздник. А еще она говорит, что это день, когда за ужином собираются вместе все члены семьи и близкие друзья.

— Смысл Дня благодарения в том, чтобы делиться, — сказала мама, когда мы чистили яблоки на пирог. — А не в том, чтобы получать.

Я размышляла над этим, когда смотрела на собравшихся за столом. Мама сидела рядом с папой, у нее сияли глаза. Я знала, что под столом они держались за руки. Оливия и ее дедушка сели напротив меня. Мистер Сингер в сотый раз повторял бабушке:

— Я еще никогда в жизни не ел такой вкуснятины.

Бабушка засмеялась.

— Вы уже столько съели, а все никак не наедитесь, Альфус.

Папа подмигнул мне.

— А есть ли у этой индейки волшебная косточка, солнышко?

Бабушка вскочила с места и взяла что-то с печи.

— Я положила ее туда подсушиться, — сказала она, вручая папе большую вилочковую кость.

Папа прищурился, внимательно рассматривая два зубца.

— Как раз подходит для загадывания желаний. Как вы думаете, мисс Оливия? Эбби?

Мы усмехнулись и кивнули.

Я взяла косточку за один конец, а Оливия за другой.

— Загадывайте желание, девочки, — сказала мама.

Я закрыла глаза и представила Тэма, улыбающегося мне своими большими карими глазами. Я чувствовала его голову у себя на коленях.

— Готовы? — спросил папа.

Мы обе кивнули.

— Хорошо, — произнес он. — Раз, два, три…

Щелк!

— Не может быть, вы только взгляните на это! — воскликнула бабушка.

Я открыла глаза и посмотрела на косточки, которые мы держали. Обе были одинаковой длины!

Оливия покачала головой.

— Я никогда такого раньше не видела.

— У вас обеих, должно быть, очень сильные желания, — проговорил дедушка Оливии, почесывая бороду.

Я очень хотела спросить у Оливии, что же она загадала. Но папа сказал:

— Мне неизвестно, что это значит, но я точно знаю, что пришло время повеселиться. Мама, — обратился он к бабушке, — пойди и притащи сюда свою старую арфу. Эбби, а ты неси гитару.

— А у меня с собой настроенное банджо, — сказал мистер Сингер.

Папа обнял маму.

— А ты, моя красавица, Холли Прескотт Уистлер, садись за пианино. Давненько же в нашем доме не играла музыка.

Мы все поспешили выполнить папины указания.

Мы настраивали инструменты и спорили, какую песню сыграть. Папа прислонил скрипку к левому плечу и заиграл песню «Ветер, что колышет вереск». Все подхватили. Потом он переключился на быструю версию «На вершине скалы». Мы чуть не сошли с ума, стараясь не отставать. Оливия пела во весь голос. Мы так веселились, что даже не слышали, как мела и выла вьюга. Я тогда раз и навсегда решила, что День благодарения лучше Рождества.

Я убрала руки со струн, чтобы немного передохнуть. По привычке моя рука опустилась вниз — почесать ухо Тэма. Но там не оказалось ни мягкой шерсти, ни языка, облизывающего кончики моих пальцев. Только грустная пустота сидела рядом с моим стулом.

Через две недели, шесть дней и восемь минут после того, как папа уехал на гастроли, он позвонил.

— Эй, крошка! — прогремел он в трубку. — Как поживает самая лучшая девочка в Хармони Гэп?

— Хорошо, — сказала я. — У меня завтра тест по гражданскому праву, папа. Никогда не пойму, зачем давать тест в последний день перед рождественскими каникулами.

— Для меня это тоже загадка, — смеясь, ответил он. — Может быть, Оливия позволит тебе у нее списать?

Я тоже засмеялась и зарылась глубже в одеяло.

— Оливия никогда этого не сделает, и ты это знаешь.

— Что ж, я буду дома завтра в это же время.

— Правда, папа?

— Правда, дорогая. И я еду домой с очень хорошими новостями.

— Скажи мне, — попросила я. На минуту я подумала: а вдруг он узнал что-нибудь о Тэме.

Я услышала, как кто-то просит его поторопиться.

— Я должен бежать, Эбби. Обо всем расскажу завтра вечером.

— Но, папа…

— Сладких снов, солнышко. Скажи маме и бабушке, что я приеду завтра.

Я прижала трубку к груди.

Мама вернулась из амбара вся в снегу.

— Только что звонил папа, — произнесла я.

— Хм… — проворчала она, снимая ботинки и стряхивая снег с пальто.

— Говорит, что будет дома завтра в это же время и у него хорошие новости, — продолжала я.

Мама подошла и присела на край кушетки. Она положила мои ноги к себе на колени и начала их массировать. У нее были холодные руки, но мне было все равно.

— Мама, как ты думаешь, а что это за новости?

— Надеюсь, что он выиграл в лотерею, — засмеялась мама. Но смех был какой-то невеселый.

Я слегка толкнула ее ногой.

— Что бы ты купила на миллион долларов?

В эту игру мы с мамой обычно играли, когда ехали в машине. Иногда мы говорили серьезно, называя еду для всех голодных животных в мире. Но чаще всего это были какие-то глупости вроде личного колеса обозрения или самого большого в мире аппарата для приготовления попкорна, как в кинотеатре.

Но на этот раз мама просто посмотрела на потолок и сказала:

— Душевное спокойствие.