Часы с лягушкой - Валерий Гусев

Когда мы поздним вечером забрались на свой чердак, Алешка первым делом присел к окошку с биноклем. Бинокль у папы не простой, а с ночным видением.

Обычно Алешка все, что видел, тут же сообщал мне и комментировал. Догадываюсь, что делал он это вовсе не для меня. Он все увиденное проговаривал, чтобы лучше запомнить – вдруг пригодится. Твердил как таблицу умножения: «Семью семь – сорок семь».

На этот раз он помалкивал, только пыхтел вроде самовара. И смотрел все время в одну точку. А потом убрал бинокль и со значением покачал головой:

– Так я и думал.

– Чего ты думал? – Меня сейчас больше всего беспокоили нудные комариные песни.

– Дим, охранник там все еще ходит.

– Ну и пусть. Тебе-то что?

– А чего он там ночью охраняет? Мусор?

Я не удержался и зевнул.

– Мусор… Дим, ночью никто мусор в эти лабиринты не потащит. – Алешка снова поднял бинокль. – Дим, к нему второй пришел. С автоматом, Дим.

Вот это уже интересно. Я взял у Алешки бинокль, настроил под свои глаза. В голубоватом мареве было неплохо видно, как двое охранников стояли рядом и о чем-то говорили. Подслушать бы!

Алешка понял меня без слов:

– Смотаемся, Дим? Может, что-то узнаем. Интересно ведь. – Ему все интересно.

Наружную лестницу мы приставили к окну в первый же день. Тихонько спустились в сад. И сразу почувствовали, что «вечерняя ночь» весной совсем не то, что «ночной вечер» летом. И росы полно.

– Сапоги надо надеть, – сказал я. – И ветровки.

Алешка смотался наверх за ветровками, а я со всей осторожностью забрал со скрипучего крыльца сапоги.

Луна или еще не всходила или уже зашла, но все-таки видимость в поле была не совсем нулевая. Мы шли тихо. Трава была влажная, еще не высокая и не шуршала под ногами.

– Дим, – шепнул Алешка, – давай от леса зайдем.

Это он правильно сказал – со стороны леса на его фоне фиг нас разглядят.

Мы обогнули лабиринт и, согнувшись, стали к нему подбираться. Да, заметит я, у одного охранника автомат.

Лешка опять меня просчитал и тихо беспечно «успокоил»:

– Подумаешь! Зато у другого только дубинка.

Нам и дубинки хватит…

Все, кажется, подобрались. Мы залегли и стали ждать. Папа всегда говорил, что для опера самое главное – это терпение. Умение ждать и догонять. Все это так, но ночная роса больно жгучая, а комары больно нахальные и злые. Оголодали за зиму.

Охранники не стояли на месте, они обходили объект навстречу друг другу. И остановились как раз напротив нашей «лёжки». Вспыхнул огонек зажигалки. Засветились в темноте красные точки сигарет.

– Слышь, Колян, и чего мы тут оберегаем? Кого пасем?

– А я знаю? Велено так. Сам шеф наказал. Он, наверное, тут клад закопал.

Слышно было, как они посмеялись.

– Тишина-то… Аж звон в ушах.

– Это комары звенят. Зато завтра шуму много будет. Слыхал, даже телевидение приедет. Репортаж. Народ соберется.

– Этот дом отстаивать?

– Чудак ты! Какой дом? Это для лохов такая утка. Многоэтажная парковка тут заложена.