Попались, которые кусались! - Валерий Гусев

– Я, Дим, нарочно один поехал, я неприметный такой. Но сообразительный.

А я, значит, во всем наоборот. Так я его понял.

В общем, он решил разыскать эту заброшенную баню и убедиться, что именно там держат украденных собак.

Проще всего было бы расспросить кого-нибудь из местных жителей. Но, во-первых, это опасно, можно привлечь внимание крадунов, а во-вторых, кто знает, сколько заброшенных бань в этой сельской местности. И Алешка выбрал самый надежный путь – направился на рынок.

Он терпеливо бродил по «собачьим» рядам, дожидаясь, когда снова появятся купцы-бульдоги. Познакомился со всеми собаками, которых привели на продажу. Собаки были грустные, необщительные. Они будто знали, зачем их сюда привели, сидели, понурясь, опустив или прижав уши, с печальными глазами. Некоторые хозяева тоже были грустны, ведь тяжело расставаться со своими любимцами, а другие казались бессердечными – они громко, с прибаутками, расхваливали свой живой «товар»:

– А вот пес кусачий! Даже в темноте зрячий! Горячо дышит, злобой пышет, каждый шорох слышит! Дом защищает – кого хошь покусает! За жуликом увяжется – мало не покажется!

А «кусачие и зрячие» покорно и обреченно ждали перемен в своей нелегкой собачьей жизни.

Наконец появились бульдоги, деловито пошли по рядам. Высматривали собак, приценивались. Выбрали молодого, почти еще щенка кавказца. Лохматый добродушный здоровяк доверчиво пошел с бульдогами на поводке.

Алешка – за ними. Слежку он вел мастерски, по всем правилам наружного наблюдения: то шел вплотную, то далеко отставал, но не теряя их при этом из вида и не показываясь им на глаза. Беспокоился Лешка только о том, чтобы они не сели в машину. Тогда слежка прекратилась бы сама собой.

Прошли к станции, перешли железную дорогу, миновали какие-то старые строения и небольшую рощицу. И узкой, утоптанной в снегу тропкой направились к небольшому кирпичному зданию с облупившейся штукатуркой и треснутым шифером на крыше. Оттуда доносился многоголосый собачий лай. Он был разным – злобным и жалобным. Злобный лай требовал, жалобный – просил.

Дальше Алешка не пошел: местность была открытая, и его могли засечь. Он стал за дерево и осмотрелся. То, что он вышел на объект, сомневаться не приходилось: на фасаде здания сохранились почти все лепные буквы: «Кирилловские бни». Что это за «бни», без подсказки ясно.

Возле этих «бней» стояла легковая машина, иномарка, правда, битая во многих местах и вся в грязном снегу.

Бульдоги вместе с кавказцем поднялись по разбитым ступеням широкого крыльца, и один из них постучал ногой в левую дверь, над которой тоже сохранилась табличка «Женское отделение». И крикнул во весь голос:

– Крыс! Принимай мясо!

Дверь распахнулась, из нее выглянул молодой человек, который, как сначала показалось Алешке, что-то тихонько говорил, но слов не было слышно. Он просто что-то старательно жевал. Этот Крыс принял поводок и увел кавказца внутрь. Дверь захлопнулась. Бульдоги спустились с крыльца, сели в машину и уехали. Они, видимо, оставляли машину здесь, потому что переезд был далеко отсюда.

За несколько минут Алешка прикинул свои дальнейшие действия. Он быстренько вернулся на станцию, купил за рубль пластиковый пакет с ручками, набил его старыми скомканными газетами и направился в «баню».

Теперь он шел к зданию открыто. Беспечно насвистывая, сдвинув шапку на затылок, помахивая пакетом. Основа его плана – играть под дурачка. Он давно уже убедился, какая это выгодная роль. Каждый человек, к которому обратится с вопросом такой «дурачок», снисходительно даст необходимые разъяснения – приятно же самому умным побыть.

Для начала Алешка осмотрел здание. Даже обошел его кругом. Крыльцо, две двери: вход в мужское и женское отделение. Окна и там, и там замазаны краской. В мужском отделении – злобный лай. Значит, там содержатся бойцовые псы. В женском – лай жалобный, скулеж. Понятно и это. Здесь спрятаны украденные и купленные собаки. Над дверьми, на фронтоне, табличка: «Собачий приют».

Сзади к дому примыкала площадка, обнесенная высокой стальной сеткой. За площадкой – большой пруд, покрытый бугристым льдом.

Снег на площадке весь изрыт следами собачьих лап и усеян клочками собачьей шерсти. И это понятно: здесь натравливают бойцовых собак на их мирных сородичей для тренировки.

«Удивительно, – подумал Алешка, – за что же собаки так преданно любят людей?..»

Он вернулся на крыльцо и смело забарабанил сапогом в левую дверь.

Дверь приоткрылась, и собачий лай едва не смел Алешку с крыльца.

Крыс высунул голову.

Увидав его, Алешка сразу понял, что кличка у него неслучайная. Лицо его и впрямь напоминало крысиную мордочку, так и хотелось посмотреть на него сзади – нет ли у него там облезлого хвоста?

Парень жевал резинку и время от времени надувал из нее пузыри. И очень удивился:

– Тебе чего? Заблудился?

– Еще чего! Помыться пришел. Мамка в баню погнала. Вот и бельишко мне собрала. – И он встряхнул пакет с газетами.

Парень Крыс надул пузырь, который звучно лопнул у него под носом, и расхохотался.

– Иди мойся! Если не боишься. – И он широко распахнул дверь.

Алешка отпрянул, будто здорово испугался.

– У вас что? Собачья баня?

– Ага! – радостно согласился Крыс. – Для шавок. Даже сауна есть. Их там так парят, что только клочья летят.

Алешка опасливо заглянул в помещение. Никакой сауны там, конечно, не было. А была большая комната, перегороженная до потолка металлической сеткой. За этой сеткой сидели, лежали, стояли, лаяли и скулили собаки. Лохматые, гладкошерстные, породистые и дворняги.

Когда они увидели Алешку, то устроили еще больший шум, будто хором жаловались ему на свою беду и надеялись на его помощь.

В углу, у самого входа, стояла застеленная раскладушка, а над ней, на стене, висело ружье.

– Видал? – ухмыльнулся за его спиной Крыс. – Хорошая сауна?

– Грязновата немного, – Алешка нашел в себе силы сдержать возмущение и жалость.

В клетке действительно было неубрано, стоял тяжелый запах.

Алешка вышел на крыльцо.

– Ну что? – опять пузырь и щелчок по носу. – Будешь мыться?

– А там? – спросил Алешка, указывая на другую дверь. – Там у вас бассейн, да? Для всяких важных персон?

Крыс усмехнулся. Ему, конечно, нравились Алешкины удивление и наивность: дурачок какой-то приезжий. Не местный, словом. Рядом с таким себя профессором чувствуешь. Но правую дверь, вход в «Мужское отделение», Крыс не отворил. К тому же она была заперта на два замка. Однако что там, за этой дверью, и так было ясно – бойцовые собаки.

– Ух, сколько у вас собак! – восхитился Алешка. – А чем же вы их кормите?