Это просто игра - Наиль Измайлов

– Не видел, кто Суперкубок взял?

Вопрос был задан вполголоса, но Немакс вздрогнул и замер. Не ждал он таких вопросов – да и вообще никаких вопросов не ждал здесь и сейчас.

Щелей, за которыми таились дырки в другие местности, было полно. Вернее, так: в каждой местности таился колодец, позволявший прыгнуть в другую местность – как правило, на полдня пути верхом. Немакс пытался перевести это в километры, но числа выходили разными, а результаты конной проверки – одинаковыми.

Прыгать в колодцы Рома согласился не сразу, да и не в каждый колодец ему можно было прыгать: некоторые были узкими, глубокими и выбрасывали в яму или на причудливый холм, где лошадь гарантированно покалечилась бы. Но шесть из одиннадцати лазов, разысканных Немаксом, без проблем принимали всадника на коне – и Рома поверил уговорам.

Немакс сам толком не знал, зачем ему это – лезть в подозрительные щели, укрываться от патрулей, мотаться по всему материку, замерять расстояния, запоминать приметы. Просто интересно. Куда интересней, чем сухо рыдать в кулачок или ждать у моря погоды, притом что море далеко, а погода всегда одинаковая. И даже интересней, чем носиться с Ромой по одним и тем же окрестностям.

Рома все-таки был ненастоящий. Очень красивый, очень верный, очень умелый и очень глупый. Бегал и прыгал, конечно, лучше настоящего коня, почти не капризничал – и вообще был как машинка. Сели – поехал, послали – пошел, слезли – встал.

С другой стороны, тут все такими были – что боты, которыми управляла программа, что персонажи, которыми управляли люди. Рома на их фоне гений и лауреат Нобелевской премии в области разумного поведения. А Немакс с таким гением справлялся. Значит, и с остальными обитателями этого мира сможет справиться. Надо только придумать как и зачем. Зачем это ему, Немаксу.

Как минимум чтобы выжить, а лучше – чтобы дожить до момента, когда я найду выход, вот зачем, думал Немакс. У меня два преимущества: я тут все время и времени у меня много. Могу изучать обстановку, персонажей, их сильные и слабые стороны. Могу действовать не по правилам. Могу не отдыхать, в отличие от игроков. Получается, я не в худшем положении. Можно называть его неполноценным, а можно – нечеловеческим. Говорят же «нечеловеческие усилия». Вот их я и приложу. Пока для того, чтобы искать замаскированные дырки. В том, что они соединяют разные территории, я уже убедился. Может, они и миры соединяют – и где-то есть дырка в настоящее. Домой. Надо только искать.

Интересный и коварный момент: некоторые щели мог заметить только всадник. Поди пойми почему. Например, лаз, ведущий от границы Бифуана к перешейку полуострова Бу, Немакс до сих пор не мог открыть с первой попытки – всякий раз пинал несколько валунов, прежде чем попасть по нужному, тихо отъезжающему в сторону. А как раз дальше Бифуана колодцы были узенькими, так что Рома ничем помочь не мог. Тоскливо ржал и понуро уходил на словно бы специально отрисованный для него лужок с парой игривых кобылиц непонятной породы – играть и ждать Немакса.

На побережье Немакса про Суперкубок и спросили – когда он опять съехал по склону песчаной дюны и принялся отряхиваться и отплевываться.

Вопрос задал ратник, неподвижно сидевший на гребне соседней дюны спиной к морю. Давно сидевший, видимо.

– К-какой Суперкубок? – переспросил Немакс, лихорадочно соображая.

– Какой-какой, Винс Ломбарди, – как будто пояснил ратник, на самом деле сделав все непонятнее. – Не болельщик, да? Ну правильно, кто футбол смотрит, тот в «Это просто игру» не лезет. Один я урод такой нашелся.

Он хлестнул травинкой по надетому на колено шлему и мрачно уставился в небо. Шлем был странно округлым и с решеткой впереди, как у хоккейного вратаря. Округлыми были и плечи ратника, а голые руки – толстыми, будто у качка. На ратнике была просторная синяя рубаха с коротким рукавом и серые штаны в облипку. Дубинка с навершием в форме здоровенного яйца лежала рядом. Солнце светило ратнику в спину, поэтому черты лица разобрать было непросто. Видно лишь, что темнокожий и бритый наголо.

– Не ушибся?

– Не, норм. Я норм, – сказал Немакс и последний раз хлопнул ладонями по штанам.

– Я Балтаз. Ты много ходов нашел уже? – спросил ратник.

– Каких ходов?

Ратник поморщился:

– Норм, вокруг же не одни идиоты. То есть идиотов большинство, кто спорит, но именно здесь другая ситуация. Ты сюда минимум второй раз падаешь, еще тебя у четырех пальм видели – значит не случайно действуешь, а ищешь. Много нашел?

Немакс решил всех карт не открывать:

– Семь.

– Молодец, – с уважением сообщил ратник. – Мы всей толпой всего-то восемь отыскали. Давно этим занимаешься?

Немакс задумался и пожал плечами. Как всегда, попытки прикинуть любой проведенный в игре срок – общий, прошедший с момента последнего воскресения или намотанный в гонках с Ромой – вызвали приступ несильного, но очень неприятного головокружения.

– Понял, – сказал ратник. – Других таких до сих пор не встречал?

– Ты Макса знаешь? – спросил Немакс. А чего тянуть-то?

Он уже привык всем тыкать – «вы» при обращении к одному человеку, пусть самому древнему старцу, на местном языке просто не выговаривалось. А говорить и думать не на местном языке без труда не получалось.

Ратник показал, что готов слушать дальше. Слушать особенно было нечего – обычную песню «Такого, как я, но не меня» заводить Немакс почему-то стеснялся. Он пробормотал:

– Ну, ты ведь не обычный игрок, а выбраться отсюда не можешь?

Ратник засмеялся:

– Я-то? Теперь не могу уже. А зачем? Я асат. Мы все асаты. Мы крутые, мы решаем, нас все боятся. Зачем выбираться? И куда? Мы тут до конца – то есть недельку еще минимум.

– В смысле – недельку? – спросил Немакс, холодея.