Самые веселые завийральные истории - Юрий Вийра

— Папа, у половины нашего класса проколоты уши, а вторая половина — мальчики.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я тоже хочу проколоть уши.

— Зачем?

— Для сережек.

— Сережам больше нравятся девочки с проколотыми ушами?

— Да нет! Сережки — не мальчики, а украшения. Аня Манасян рассказывала, что ей уши продырявили из пистолета.

— Какой ужас! А если бы промахнулись?!

— Папа, ты что?! Это же специальный пистолет.

— С глушителем?

— Не знаю. Она говорит, что это совсем не больно: чик — и готово.

— А мне кажется, что безопасней из лука. Привезем с дачи лук со стрелами, и я тебе прострелю уши. Как Вильгельм Телль.

— Вильгельм Телль стрелял не в уши, а в яблоко. Нет, из лука не надо. Я боюсь, что ты его опять сломаешь.

— А из пистолета не боишься?

— Немножко боюсь.

— А Клара Карловна не боялась.

— Какая Клара Карловна?

— «Учи-ительница пе-ервая моя-я!» — с чувством пропел папа.

— Я забыла: она была пираткой, да?

— Точно. Я был юнгой на пиратском бриге, и Клара Карловна учила меня письму и математике. А раньше она работала учительницей пения в начальных классах. Как в песне поется: «Учительница пе-ения вышла из терпе-ения!» Однажды на уроке ребята совсем расшалились, и она сказала: «Хватит! Хочу тишины и покоя!» — и ушла в пираты. А все пираты носят серьги: мужчины — в одном ухе, женщины — в обоих. Клара Карловна выхватила из-за пояса пистолет и — бах! бах! — прострелила себе мочки ушей.

— Но от пуль же получаются большие дырки?!

— Так у нее и уши были дай боже! У нее все было большое. Я помню, как она гладила меня по голове своей большой рукой.

— У тебя ноги подгибались, да?

— Нет. Рука была легкой, как пух. Но она бывала и другой. Знаешь, как мы захватывали корабли? Вооруженные до зубов пираты выстраивались по росту вдоль борта. Обычно я стоял последним. Клара Карловна обходила строй и шлепала нас одного за другим пониже спины. Если корабль противника находился близко — шлепала слегка, если далеко, на горизонте, то шлепок был сильным. Мы перелетали на чужой корабль и кидались в бой. А вместо сережек моя первая учительница носила настоящие якоря.

— Но это же некрасиво?!

— Еще как красиво! Якоря были с королевского корабля: из чистого золота, усыпанные крупными бриллиантами.

— Тяжелые?

— Очень тяжелые. Такой якорь и сто человек не поднимут. Однажды эти сережки спасли ей жизнь. Клара Карловна загорала в шлюпке посреди океана. Она была в красном бикини — это такой очень открытый купальник…

— Папа, я знаю!

— …и в больших модных солнцезащитных очках. Вдруг откуда ни возьмись появились сто вражеских кораблей — целый флот! Окружили нашу красавицу со всех сторон, пушки навели, в рупор кричат: «Сдавайтесь, Клара Карловна!» Она не растерялась. Достала из-под банки — так скамейки в шлюпках называются — свою шкатулку с драгоценностями. Нацепила сережки — и шлюпка под тяжестью якорей сразу пошла ко дну. Легкие у Клары Карловны тоже очень большие, и она спокойно провела под водой не меньше часа. Вражеский флот тем временем бомбил пустой океан. Ядра опускались на дно и ложились на песок вокруг шлюпки. Клара Карловна не привыкла сидеть сложа руки. Она собирала и складывала ядра в шлюпку.

Через час эскадра расстреляла весь боезапас. Тогда, убрав сережки в ларец, Клара Карловна всплыла и забросала корабли ядрами. Она бы их все потопила, если бы они вовремя не сдались. Адмирал флота не мог глаз отвести от загорелой пиратки в красном купальнике и первым поднял на фок-мачте своего корабля белый флаг.

— Федя тоже с меня глаз не сводит. Сегодня на природоведении Зинаида Ивановна ему даже замечание сделала.

— А Феде понравится, когда ты себе уши проткнешь?

— Конечно, понравится… Хотя, может, пока не прокалывать, а? Это же в поликлинике делается, а сейчас эпидемия гриппа — еще заразимся там.

— Ладно, дочка, не будем. Ты меня уговорила.